Генетика любви

А если Себастьян выставит счёт за испорченную футболку? Нестабильные атомы, да она же стоит наверняка как наше месячное питание!

— Наверное, надо вернуться… — неуверенно пробормотала, глядя в жилистую спину цварга, но он даже не сбавил шага.

— Потом, как будет время, вернусь и поищу. Ничего страшного. Нет таких вещей, которые бы стоили дороже, чем здоровье детей.

Некоторое время мы шли молча, а затем Ланс завозился на руках Себастьяна и протяжно застонал:

— Бо-о-ольно…

— Я знаю, — невозмутимо ответил Касс.

Ланс поёрзал и вместо очередного стона умирающего лебедя вдруг деловито поинтересовался:

— А как помочь?

— У тебя задеты нервные окончания, они передают информацию в головной мозг, что тебе больно. Я могу на уровне бета-колебаний убедить твой организм, что никакой боли нет.

— То есть ты обманешь мой мозг?! — потрясённо переспросил сын.

Себастьян кинул.

— Да, я это внушу с помощью резонаторов. Алгоритм похож на наведение эмоций, которое мы обсуждали на уроке, или на включение электромагнитного контура. Мне необходимо лишь сосредоточиться, создать и направить правильные бета-волны. Поскольку ты сейчас сидишь на руках, последнее будет совсем не сложно.

— Но ведь это, получается, будет обман… — прошептал мальчик и повернул голову, чтобы посмотреть на брата-близнеца.

Я прекрасно знала Эти Взгляды и всеми клетками чувствовала, что прямо сейчас происходит что-то неуловимое, но очень важное: близнецы принимают решение. Вроде бы Себастьян общался только с Лансом, но у меня возникло до зуда стойкое ощущение, что общаются все трое и речь о чём-то, чего я не могу понять, хотя разговор слышала с самого начала.

Лотт еле уловимо наклонил голову к правому плечу. Ланс тяжело вздохнул и перевел взгляд на Себастьяна:

— Спасибо, профессор Касс, но нога действительно болит уже не так сильно. Я потерплю.

Я так растерялась от ответа сына, будучи уверенной, что он попросит обезболить ногу, что и не заметила, как мы вышли к величественной усадьбе за высоким ажурным забором.