Прах любви

Эта была та ниточка, за которую надо тянуть, чтобы выудить из колодца воспоминаний необходимые мне факты. Да неприятно, но я должна докопаться до сути.

Шаги приближались. Одни — неровные, шаркающие и вторые — лёгкие, уверенные. Два человека, два посетителя. Два, отвлекающих меня от важных вещей, посетителя!

— Тишина в камере, госпожа, как обычно, — раздался из-за двери в мою клетку, подобострастный старческий голос.

Я воочию представила, как невысокий, сухонький старичок кланяется в ноги, практически касаясь спутанными, жидкими волосами грязного пола.

От промелькнувшей картинки внутри черепной коробки произошёл локальный взрыв, запустив застрявший маховик воспоминаний.

Смотритель, сторож, надсмотрщик? Я видела его и неоднократно. Он приносил раз в день кружку застоявшейся тёплой воды и тарелку жидкой каши через день. Молча, всегда молча, ставил у невидимой границы, к которой я могла подобраться, натягивая цепь до звона, и уходил. Выводы получались так себе, во-первых, он меня боится, а во-вторых, я здесь нахожусь продолжительное время.

— Хорошо, ступай, Грин, я постучу, когда закончу с ней, — ответил надсмотрщику высокомерный женский голос. Но, надо отдать должное, голос был красивый, густой, с приятной томной хрипотцой.

Приоткрылась дверь в мою камеру, впуская тусклый лучик света. Смотря на этот слабый источник освещения, я вдруг осознала, что находилась в заключение в полной темноте, но это никак не мешало мне различать не только очертания помещения, но и чётко различать более мелкие предметы.

Ночное зрение — приятный бонус. Бонус от тёмной магии. Ого, вот в чём оказывается великая тайна моей магии. Я тёмный целитель! Мать его, я тёмный целитель — редкий вид, преданный цепной пёс королей и идеальный инкубатор для магов.

— Ну что тварь, ещё не подохла? — из дверного проёма послышался едкий вопрос, прерывающий поток моих умозаключений.

Вот как таким красивым голосом и такие мерзости говорить? Таким голосом надо в любви признаваться. Хм-м, а ведь было, что-то такое явно было и царапалось где-то близко, на грани прозрения.

Дверь распахнулась сильнее, и мне предстал женский силуэт, подсвеченный сзади. Эффектно, ничего не скажешь, но для меня печально было то, что из-за такой подсветки, лица женщины я не видела. А стройность тела посетительницы или длина подола платья, сейчас меня мало занимали.

Женщина стояла, я сидела, крыса тихонько отступала от пятна света, ворвавшегося в нашу темницу, вместе с гостьей. И все молчали.