Прах любви

— Ты уверена, что не хочешь стать королевой? — в какой раз уже спросил отец, когда князей вежливо, но настойчиво проводили до их покоев.

— Нет, и ещё раз нет, — помахала для убедительности руками. — Зачем мне это?

— Там весело, а хотя люди Артура теперь у тебя под боком и весело станет уже здесь, — горько усмехнулся он.

— А тебе кто-то запрещает веселиться? — вскинула вопросительно бровь. — Завтра они дадут клятвы, и веселись где хочешь.

— Знаешь, я наломал дров, особенно с тобой, но с Борном я попробую наладить отношения, а он в восторге от кадавров, — виновато произнёс отец и совсем тихо добавил: — И от нежити, хорошо, что меня они сожрать не пытаются по старой памяти.

Да уж, братец у меня сорванец ещё тот оказался, стоило только вырваться из давящих дворцовых стен. И что примечательно, он, скорее всего, окажется таким же тёмным целителем, которым была я. Откуда такие выводы? Стоило пять минут посмотреть, как он лихо играет с кадаврами и нежитью одновременно, расставляя их во дворе, словно шахматные фигуры на доске, как стало очевидно, что магия в ребёнке такая же неоднородная, что была и во мне.

А вот отца и те и другие показательно игнорировали, что в случае с нежитью было явным плюсом, хоть не сожрут случайно. Всё-таки контролировать ожившие трупы были способны мы трое, даже два с половиной, пока Борн не освоит магию полноценно.

— Значит, веселится тебе посреди снегов, папа, — обняла опешившего мужчину.

Да что там, сама от себя не ожидала.

Кажется, в уголке глаза отца даже слезинка блеснула, хотя вряд ли, тёмные маги не плачут. А бывших тёмных магов не бывает.

Мы не заметили, как испарились стражи с Матсом. Такое простое слово прорвало плотину, что годами строилась между нами.

— Я горжусь тобой, дочка, — растроганно обнял отец, когда за дверью спустя пару часов многозначительно и неоднократно покашлял муж. — Я всегда был и буду на твоей стороне, как умею, так и буду.

Настала уже моя пора, прятать предательские слёзы.

А потом я вспомнила, что я, вообще-то, девочка и уже не сдерживаясь, разрыдалась на плече у отца.

В зал вихрем влетел грозный Матс, но под нашими удивлёнными взглядами быстро стряхнул боевые плетения с рук и как ни в чём не бывало забрал меня от отца. Пришёл, закинул меня на плечо и унёс под тихий смешок отца. Ну не отобрал, а нежно притянул к себе, да и не на плечо закинул, а на бережно поднял на руки, но отец смеялся нам вслед, честно — честно.