Прах любви

Что-то схожее было в момент, когда я рассматривала нежить, да и Матс периодически завораживал меня не меньше, но страшно-то мне не было. Скорее предвкушение, жажда погрузится в эту силу целиком, раствориться в ней без остатка, а тут жуть же, от такой мощи хотелось затаиться.

— Магия жизни? — неуверенно предположила я и была награждена поощрительным кивком.

— Она самая, вся нежить существует за счёт магии жизни, — подхватывая меня под локоть и уводя в сторону от застывших правителей всех мастей, начал пояснять он.

— Хорошо, ты маг жизни, там огромный источник силы, а на меня-то, почему действует? Я словно в транс впадаю.

— Созидание и разрушение. Жизнь и смерть — это все стороны одной медали, без первого не бывает второго. А ты не просто тёмный маг, ты тёмный целитель, ты больше, чем просто тёмный маг или маг жизни.

— Хочешь сказать, во мне активны обе магии? — немало удивилась я.

Не то, чтобы я никогда не задавалась вопросом о том, почему я, являясь, по сути, разрушителем, как целитель гораздо сильнее любого другого мага, но предположений, что совмещаю в себе несколько видов дара, даже мне в голову не приходили.

— А ты сомневаешься? — на ходу раздавая указания, спросил Матс.

А я сомневаюсь? Да, конечно, я сомневаюсь. Но даже если слова Элдена и были правдой, что мне с этим знанием делать? Как оно поможет справиться с воздействием, исходящим с той стороны перехода?

— Хорошо, и что нам делать? — не найдя ответов на свои вопросы, поинтересовалась я у Матса с изрядной долей скепсиса.

Ответ же получила в очень неожиданной форме. Не обращая внимания ни на кого из присутствующих, Матс притянул меня к себе и поцеловал. Почти невесомо, но от этого невыносимо нежно, так, что мгновенно все посторонние мысли улетучились, сужая окружающий мир до нас двоих. Не было ни стены, ни воинов, ни опешивших князей, никого не было, только мы вдвоём.

Ровным потоком в меня вливалась магия жизни, не причиняя никого дискомфорта, только жар, ставший продолжением мужчины.

— Знаешь, это совсем не то, что я хотела бы получить, — с трудом оторвавшись от Матса, вздёрнула я бровь.

Обидно же, как целовать, так только в лечебных целях, как обнимать, так только для защиты.

На и без того красивом лице Матса залегла вертикальная морщинка, разрезая молнией высокий лоб.