Прах любви

Не самая приятная часть нашей миссии, но и времени обдумывать чужие жертвы, нет.

Двери рухнули под объединённым ударом нашей с Матсом магии. А хорошо получилось, сильно. Тёмный маг, маг жизни и кадавр, непринуждённо снявший все магические щиты, и даже довольно облизнувшийся от впитавшейся в него магии, это отличная команда взломщиков, одно что княжна и командир сотен тысяч воинов.

— Прошу, моя леди, — вошёл во вкус Матс, протягивая мне руку и помогая переступить через обломки.

Сокровищница, хранящая в своём нутре самые редкие и дорогие артефакты и реликвии королевства, была небольшой.

Каменная клетушка в несколько метров, уставленная артефактами. Хорошими артефактами, бесценными.

Содержимой хранилища улетело в пространственные карманы, так же как и ценности из соседних помещений и мы вернулись на поверхность. Все люди, включая пленников, уже были выведены на свежий воздух и построены в отдалении от скопления зданий. Позлить Лиона это одно, а превращаться в кровавую княжну, я пока была не готова.

Не то чтобы не допускала такого развития событий, но не хотелось бы топить столицу в крови невинных жертв.

Остатки охраны тоже находились вместе с прислугой, но в отличие от тихо принявших свою участь прислужников, личная гвардия короля усердно предпринимала попытки освободиться.

— Кроме мальчика с гувернёром, няней и парочкой гвардейцев, все присутствующие на территории дворцового комплекса, собраны здесь, — доложил Артур и лукаво поинтересовался, понизив голос до шёпота: — Главные королевские сокровищницы пусты?

— Почти, зато там отличная пыль и камни, — улыбнулась я в ответ.

— Как уйду, дворец твой.

Артур довольно потирал руки, когда я в сопровождении своей группы. Отправилась к единственному всё ещё заселённому строению.

— Слушай, а ты не знаешь, как его вообще зовут? — неожиданно вспомнила я, что даже именем брата не поинтересовалась.

— Борн, — ответил Матс, не выказав ни капли удивления.

Некрасиво как-то, с другой стороны, я бы могла придумать себе оправдание, что пока не желаю сближаться с мальчиком, не зная точно, как судьба распорядится его жизнью к утру.

Но это все были бы просто оправдания, нет у тёмных настоящих семей, есть наставники, есть родители, подарившие жизнь, есть хозяева и покровители, но тёплых взаимных чувств практически не бывает. Семья — слабость, привязанность — слабость. Так нас воспитывают, и так мы воспитываем своих детей. И сейчас этот мальчик, скорее враг и угроза, чем родная кровь.