Зелье первокурсников

Хотя в чем-то граф был прав, я бы могла.

– Я ваша должница.

– Моя помощь была добровольной, и если уж говорить о долге, то он скорее числится за вашим другом.

– Все равно просто помните, что я тоже готова вам помочь.

Какое-то глупое расшаркивание закончилось опять моими порозовевшими щеками и усталым кивком со стороны графа. Он, кажется, чтобы только избавиться от меня, пошел к Ильиму. Но и я направилась туда.

Однокурсницы только что не зацеловали ведьмака, но отступили, когда его обняла Лил. Почему-то Ильим не выглядел счастливым, он как-то криво улыбнулся девушке.

Ведьмы зашушукались между собой, и я протиснулась к другу. Граф быстро откланялся, получив учтивое и по-мужски скупое «спасибо» от Ильима, а я наконец-то дала волю чувствам и чуть не прибила друга.

– Зачем?

– Так надо было, – упрямо ответил он.

– Что он тебе сказал?

– Что я молодец, особенно для ведьмака.

Я покачала головой, хотя надо было кивнуть. Лил я очень любила, она всегда искренне за все переживала, спрашивала, поела ли я, и расстраивалась, если нет. И на самом деле могла помочь другу даже в ущерб себе. Но порой она была слишком… ветреной девчонкой.

– Она ушла, – вдруг тихо сказал Ильим.

Что тут ответишь и нужно ли отвечать? Я кивнула и взяла его за руку. Как жаль, что не существует зелья от разбитых сердец.

– Ушла… Но другие остались. – Я показала взглядом на притихших ведьм, которые наверняка ничего не слышали, но почему-то насторожились.

– Только не говорите, что все закончилось! – На площадке показался запыхавшийся Майлз, на руке которого висела Энни. – Ильим! И какой ты после этого друг? Не, я так не играю! Сложно было подождать каких-то три минуты? Если я тебе скажу, что чуть не выпрыгнул из спущенных штанов, когда меня нашла Энни, твоя совесть проснется? Так я и знал.

Ведьмы в недоумении смотрели на Майлза, краснеющую Энни и сами становились пунцовыми. А боевик продолжал вдохновенно нести околесицу. Но за его грубыми шутками и бравадой мелькало беспокойство. Он похлопал ведьмака, узнал, как все прошло, и попросил Ильима привязать на себя сигналку. Чтобы при любом ударе Майлз знал, что начинается бой, и не пропустил главного. А на то, что и крепкие объятия будут сигналить, философски вздохнул – издержки.