Зелье первокурсников

– В обольщении?

Граф кашлянул, а я почувствовала себя спокойнее оттого, что смогла придумать объяснение его поведению, и смущение отступило.

– Я угадала? – Видя замешательство на обычно каменном лице, искренне удивилась. – Простите за мою фамильярность, а зачем вам? Вы высокий симпатичный граф, и даже если бы вы сами…

– Арейна, вы ошибаетесь. И кажется, подозреваете меня в недостойном. – Он быстро вернул себе легкую улыбку и перевел тему: – Вы вчера были на турнире четверок?

– Нет. – Я внимательно посмотрела на графа.

– И все-таки тренируетесь. Я не считаю это недостойным. Но, может быть, вы скажете, для кого появилась ваша улыбка?

– Полагаю, разговором о погоде я вас уже не заинтересую.

– Этим разговором вообще мало кого можно заинтересовать. – Потом я подумала и добавила: – Разве, что трехсотлетнюю старушку. Погодой, вышивкой и, возможно, кошками. Но я не старушка, а вы вряд ли признаетесь, что вышиваете крестиком.

Граф обреченно посмотрел на меня уже без улыбки.

– Заметьте, со мной ваша тренировка вышла на другой более сложный уровень.

– Я с трудом сдержалась, чтобы не подмигнуть хмурому Фицуильяму.

– Это не тренировка, Арейна, это уже проверка выдержки, – вдруг ответил граф, чего никогда себе не позволял, и по его губам все же скользнула улыбка.

– Мы же с вами команда, помните? Может быть, я смогу вам помочь, тем более за мной долг.

– Кажется, мы с вами уже решили, что его нет. И помощь мне не нужна, потому что никакой тренировки не существует. Я лишь танцую.

Видя неодобрение на лице графа, не решилась дальше его мучить, и мы спокойно закончили танец в привычном для нас молчании.

Он поклонился, я присела по правилам светского общества.

– Еще один танец? – Граф посмотрел так решительно, что я почувствовала себя препятствием, которое боевики берут с разбега.

– С удовольствием, – широко улыбнулась даже не графу, а возможности так легко кружить. – Продолжим тренировать вашу выдержку?

– Арейна, вы невозможны, – печально заявил он, становясь ближе.

Закончились классические танцы, и наступило время более раскованных и порицаемых старшим поколением.

Хотя нормы нарушали всюду, особенно там, где присутствовали маги. И дважды сыгранный вальс был тому подтверждением.

Когда зазвучала музыка, я стояла, почти уткнувшись в грудь графа, а он сжимал мои пальцы намного крепче, чем прежде. Такая близость неожиданно оказалась приятной. А когда мы в танце отдалились друг от друга, почему-то появилась неловкость, и я опять опустила глаза.