Лиса в аптечной лавке

Намного жестче, опасней и… притягательней. И потому мне стоит держаться от него подальше, чтобы не уподобиться мотыльку, что сгорает в пламени свечи, потянувшись к свету.

— Не думаю, что так уж повезло, — чуть резче, чем следовало бы, сказала я. — Ни приданого, ни положения в обществе, ни манер. Не понимаю, зачем я вообще ему понадобилась.

Глаза Люции округлились, а Айгор пропел:

— Не наговаривайте на себя. Ваша красота и кроткий нрав — достоинства, рядом с которыми меркнут все остальные. К тому же ваше происхождение не хуже, чем у мужа.

Кроткий нрав? У меня? Я пожала плечами.

— Красота проходит, нрав портится, когда медовый месяц сменяется буднями, и что остается?

Айгор не нашелся с ответом, и я хмыкнула про себя. Сама-то я ответ знала — то, что видела в семье моих родителей. Не знаю, сохранилась ли между ними страсть, что, наверное, была когда-то, или давно перегорела, но остались взаимное уважение, поддержка и любовь.

— Странные рассуждения для юной девушки, — задумчиво протянула Люция. — Обычно в вашем возрасте мечтают о неземной любви, а не о спокойном тепле семейного очага.

Я снова пожала плечами.

— Возможно. Мне незнакома страсть. — Знакома, еще как знакома, но я вовсе не намереваюсь исповедоваться. — Зато приют научил ценить уверенность в завтрашнем дне. Но все это абстрактное мудрствование. Давайте сменим тему: на самом деле я хотела попросить… В приюте меня не научили разбираться в настоящей стоимости вещей. Не поможете мне выбрать из украшений что-то не слишком дорогое, но не совсем никчемное? Что-то, что можно обратить в деньги, которых хватит на первое время?

— Конечно, я помогу, пойдем, — проворковала Люция.

Подхватила меня за плечо, заставляя подняться с кресла, и выволокла из комнаты.

— Что ты несешь? — зашипела она. — Что творишь? Если понимаешь, что, женившись на сироте-бесприданнице, Ксандер тебя облагодетельствовал, зачем позоришь себя и его?

Облагодетельствовал, значит… Может, и правда облагодетельствовал. Едва ли тут занимаются социальной адаптацией детдомовцев: выросла, выставили из приюта, и дальше барахтайся как знаешь.

Наверное, потому Алисия и согласилась стать женой человека, который ее явно пугал, ничем другим те обмороки, хоть и притворные, я объяснить не могла. В самом деле, какая разница: что в приюте защитить некому, что после выпуска, что замужем, но замужем хоть не надо думать, как выжить, — муж прокормит. А что он пугает до полусмерти — так на панели хуже, тут хоть одному продаваться.