Лиса в аптечной лавке

Кажется, слишком сильно задрала юбки, потому что брови женщины на миг взлетели на лоб, а потом она повторила:

— Что случилось, деточка? Почему ты здесь? И где твои чулки?

Ответить я могла только на последний вопрос, зато совершенно честно:

— Не помню.

Где я их потеряла? Может, в стогу, а может, и раньше, где-то по дороге. Какая разница?

— Ксандер сказал, что его жене нездоровится, — прошипел Игорь, или как его теперь звать. — Я вернусь и…

— Ты закроешь рот, отойдешь на три ярда и дашь нам спокойно поговорить, — сказала тетя Люда, и Игорь мгновенно заткнулся.

Мои родители вечно пропадали на дежурствах, тетя Люда, наша соседка, считала, что главное для женщины — муж и дети. Так и получилось, что с разбитыми коленками и двойками я куда чаще прибегала к ней, чем к маме. И сейчас, ткнувшись в полное плечо, я вдруг разрыдалась, точно та маленькая девочка, которой была когда-то.

— Ну-ну, все хорошо. — Она погладила меня по спине. — Все будет хорошо.

Что-то в ее тоне подсказало мне, что она сама в это не слишком верит. Я заставила себя скрутить слезы, выпрямилась.

— Простите.

— Вот, возьми. — Она протянула мне кружевной платочек с монограммой.

Я послушно вытерла лицо.

— Алисия, милая, — осторожно начала она. — Конечно, об этом должна была рассказать тебе мама, но раз уж она не смогла…

— А что с ней? — Тревога сжала грудь, я не сразу сообразила, что моя мама осталась в том мире, а здесь — мама совсем другой девушки.

— Опомнись, твои родители десять лет как на кладбище. Вместе с моим мужем. — Тетя… Люция приложила платочек к глазам, оставшимся, впрочем, сухими.

Да уж, нашла о чем спросить! Но оправдываться было поздно, и я промолчала. Стыдно сказать, но я обрадовалась. Как ни крути, но родители прежде всех заподозрили бы неладное. Может, перед посторонними и удастся отговориться потерей памяти, но семья-то быстро поймет, что дело нечисто.

— Я не помню… — прошептала я.

Да, вот оно, оправдание. Я не помню. Ничего не помню.

— Я тоже хотела бы забыться. — Она снова промокнула глаза платком. — Но от наших желаний ничего не зависит. Так вот, на правах давней подруги твоей матери… Если тебя до такой степени напугало то, что происходит в спальне между супругами…

Я нервно хихикнула. Да, конечно, страшнее мужского органа в мире ничего нет. В чужом мире, где даже я сама — уже не я.