Подставная невеста для упрямого принца

Я вздрогнула, повернулась и вздрогнула снова, отшатнувшись от лошадиной морды. Огромный черный конь внимательно смотрел на меня, так взмахивая длинными ресницами, как будто кокетничал.

Чего точно нельзя было сказать о его хозяине.

Баво и для путешествия в столицу вырядился, как в битву. Под солнцем ярко блестели звенья кольчуги, выглядывающей из-под плотной черной накидки. Ладонь лежала на рукояти меча. Пронзительный синий взгляд был устремлен на меня через забрало шлема. Даже конь был снаряжен соответствующе – когда он потянулся ко мне мордой, мне пришлось отстраниться из-за шипов, которые украшали его… я не знала, как это правильно называется.

Если Баво всерьез намеревался так заявиться во дворец, то я прекрасно понимала, почему там его считают варваром. И пусть от него веяло силой и могуществом, в Загреме уже давно царила пришедшая из прогрессивных западных стран мода на элегантность и утонченность. А здесь от нее что?

В своем легком дорожном платьице я чувствовала себя рядом с принцем каким-то недоразумением.

– Спасибо за беспокойство, – мрачно сказала я. – Готова.

Не ответив, он развернулся и махнул рукой путевику. Маг, которого легко было узнать по мантии, украшенной рунами, принялся вычерчивать на земле волшебные символы. Это значило, что мы должны вот-вот отправиться на Колдовские пути.

Я поколебалась, нерешительно коснулась удобного мягкого сиденья экипажа и все же окликнула Баво.

– Ваше высочество?

Он бросил на меня взгляд вполоборота.

– Чего?

Я нахмурилась. Он бы еще «ась» произнес. Мои манеры тоже крайне далеки от идеальных, но не до такой же степени.

– Ночью или утром мы прибудем во дворец. Конечно, не обязательно представлять меня как невесту сразу после этого, но вряд ли удастся утаить тот факт, что вы приехали с молодой леди. А мы ничего друг о друге не знаем.

Баво бросил взгляд на карету. Он не мог не понимать, что экипаж и лошадь не смогут ехать по Путям рядом. Тропы были для этого слишком узкими, а сойти с мощеной дорожки, которую, собственно, и представлял собой каждый Путь, было самоубийством. В лучшем случае человек проваливался на другую тропу и терялся, не имея возможности найти обратную дорогу, в худшем – попадал в иной мир.