Герцогиня поневоле, или Проклятие Зверя

Никто не видел, как Рейнард Зверь мечется, словно в бреду, пытаясь обуздать неуловимое и непреодолимое желание идти туда, куда идти невозможно.

– Я тут, – выдохнул он, приходя в чувство. – Рейнард обнаружил себя сидящим на лежанке. Жесткое дыхание рвало горло, а перед глазами снова мерещилась манящая бездна. – Уходи, – коротко приказал Рейнард пацану.

Остаток ночи он провел, глядя в мягкие стены шатра и слушая вой ветра в горах. Главное словно не сомкнуть глаза, чтобы снова не увидеть взгляд Зверя.

Вспомнились слова Хейвуда, что у него давно не было женщин. Рейнард перевернулся и вытянулся во весь рост. О каких женщинах тут говорить? Он живет как дикарь, как представить себе раньше не мог. Только редкие вылазки в города и деревни, чтобы добыть средства на жизнь, мотание по окраинам страны. Иногда ночевки на постоялых дворах под видом бродячего рыцаря, и те случайные связи, которые потом не хочется вспоминать.

Но уже месяц, как в столице началась смута со смертью короля-мятежника.

И уже месяц, как у Рейнарда появилась мечта вернуться в Нейшвиль, и вместе с ней находиться в банде стало трудно.

Женщины… Такие, как Лиса? Кто ещё в здравом уме рискнет связать свою жизнь с разбойником и бродягой. Лиса всегда была себе на уме. Сегодня здесь, завтра там. Вчера льнула к нему, точно кошка, сегодня снова сошлась с Бренном, будто напоказ. Глупая девчонка.

Майлис пробралась к нему в одну из таких же ночей, когда ветер как сумасшедший хлестал ветками по стенкам шатра, казалось, будто исчадие бездны царапает плотную ткань своими когтями.

А Лиса услышала тихий рык, может, крики, пробралась внутрь, пока никого не было рядом. Легла, прижалась всем телом, тогда такая необходимо-живая, горячая, настоящая.

Рейнард даже не мог вспомнить, что между ними было, но утром Лиса лежала рядом, прижималась обнаженным телом, украшенным многочисленными татуировками, браслетами, а на ее плечах и спине красовались знатные ссадины.

Ветер и сейчас поднялся неслабый – чертил ветвями тени, гудел в ущелье, точно тот самый Зверь.

Жаль, отец так и не рассказал про проклятие. Может, оно его и сгубило.

Ссадины на теле Майлис, возникшие перед глазами, вдруг превратились в следы от его пальцев на шее Найрин. Такой нежной, благородной шее, которую никто не смел прежде хватать, никто не смел причинять боль. Что с ним случилось? Ярость и жар вспыхнули от одного воспоминания ее пламенных темно-карих глаз.