Добро пожаловать в СУРОК

Компьютер не выключен, а просто «спит», и стоит задеть мышку, экран тут же оживает, выдав окно для ввода пароля. Костя пробегает пальцами по клавиатуре, и я тупо моргаю, смотря на всплывшую на экране надпись: «Добро пожаловать!».

Он не взламывал пароль, ни магией, ни как хакер. И зуб даю, что вводил не наугад. Библиотекарь поделилась с ним паролем? В жизни не поверю. Ой, что-то мне нехорошо. Отступаю от стола администратора, пятясь. Естественно, врезаюсь в незаметный в темноте другой стол, опрокидываю подставку с карандашами.

Костя вскидывает голову, отвлекаясь от экрана.

— Ты чего? — на лице искреннее, на первый взгляд, недоумение.

— Откуда у тебя пароль? — хочу потребовать пояснений с вызовом, а выходит как-то жалко, придушенно, будто мне снова пережали горло. До меня вдруг доходит, что Холостов — единственный, кого я ни разу ни в чем не подозревала.

Костя еще минуту смотрит на меня, не понимая.

— Тьфу ты, — закатывает глаза, когда до него доходит, о чем я подумала. — Да-да, всю прошлую ночь пихал иголки под ногти бабульке-библиотекарше.

— А серьезно? — спрашиваю все еще настороженно. Так и стою, вцепившись в край вставшего на моем пути стола.

— А серьезно, — на сей раз Холостов не корчит гримасы, а вовсе не удостаивает меня с моими подозрениями взгляда, — зашел сегодня в обед за ненужной книгой и подглядел, что она там вводит. Цифры с одного до девяти плюс «ромашка».

— Что?

— «Ромашка», — серьезно повторяет Костя. — Р-о-м-а-ш… Блин, Лер! Кончай уже параноить.

Выдыхаю, провожу рукой по лицу. И правда, придет же в голову. Подхожу ближе, заглядываю через плечо: на экране открыт какой-то бело-зеленый экселевский файл.

— Интересно, почему «ромашка»…

Холостов одаривает меня скептическим взглядом.

— Любит она ромашки, — огрызается. — Откуда я знаю? Садись лучше, — отступает от стола и указывает мне на стул. — Поищи пока, что последнее брал Любимов, а я пойду осмотрюсь. Не хочу, чтобы кто-нибудь выпрыгнул из темного угла и чем-нибудь в нас кинул.

Ага-ага, и кто из нас больший параноик?

— Валяй, — отпускаю. Оставаться одной неприятно, но топтаться рядом без дела ничуть не лучше.

Отходит Холостов со своим «суперсолнцем» над головой, но мне вполне хватает света, льющегося из монитора. Фамилии, даты, названия книг, отметки: вернул – не вернул. Кое-как разбираюсь со вкладками и их значением. Нахожу себя, чтобы убедиться, что верно поняла смысл колонок без заголовков, и только потом открываю Любимова.