Магнат

– После двух добрых бокалов вина дикция даже у аристократов портится, и лексика опускается до уровня портовой таверны, – успокаивающе показал ладони завсегдатай злачных мест. – Мы же с парагвайскими аборигенами будем не трактаты чернилами писать, а по душам за жизнь разговаривать.

– Ладно, полиглот, – хлопнул по его вытянутой ладони Алексей. – Только Сёму в напарники возьми, он тебе не позволит лишнего вылакать и поможет вести умные речи с министром финансов. Остальные персоны распределим между агитаторами позже.

Алексей ушёл в каюту и два часа внимательно изучал фотокопию английского досье на каждого министра. Затем ещё час обсуждал с Кондрашовым тему переговоров с парагвайцами. За оставшиеся часы казаки собрали большой совет, разобрали противников, сформулировали боевые задачи и разбились на пары: агитатор и переводчик в каждой. Алексей взялся осуществлять общее управление вербовкой.

Правда, министров оказалось больше, чем знатоков испанского языка у казаков, поэтому решили индивидуально обрабатывать только самых значимых парагвайских персон.

Вечером в кают-компании «Морского казака» состоялась знаменательная встреча: по одну сторону узкого длинного стола расселись министры Парагвая, напротив – элита казацкой республики. Вступительную речь толкнул господин Ронин, ответную любезность отвесил сеньор Перейра, а затем дружно приступили к дегустации напитков и деликатесов. Банкет носил неформальный характер, никаких протоколов встречи не велось, но вопросы обсуждались воистину государственной значимости.

По-настоящему бурная дискуссия началась после программного заявления Ронина о желании заселения русскими всей обширной равнины Гран-Чако. Министрам было вовсе не жаль расставаться с бросовыми землями, однако хотелось поиметь выгоду от сделки. Обещание казаков превратить гиблые места в процветающий край всерьёз не воспринималось. Главная причина виделась в обретении эмигрантами полной свободы. Казаки желали создать самоуправляемую колонию. Ведь все понимали, что парагвайское правительство не сможет из Асунсьона управлять поселениями, разбросанными по бескрайним просторам Гран-Чако, точно так же, как сейчас оно совершенно не контролировало индейские племена гуарани, которые лишь формально признавали государственную власть.

– Честно сказать, сеньор Ронин, мне всё равно, как будут выживать русские колонисты в пустом краю Гран-Чако, – отпив из бокала глоток вина, наклонился к казачьему атаману президент Парагвая.