Магнат

– Плохо работаете, генерал, – стиснув зубы, отвернулся Перейра. – Пошлите аэроплан или скоростной речной катер на разведку.

– Старый катер на вечном ремонте, а на аэропланы ваши предшественники денег не выделяли, – с обидой на скупых чинуш, картинно развёл руками суровый служака.

– Почему молчат пограничники? – скрестив руки на груди, продолжал пытать Перейра.

– На радиотелеграф средств тоже нет, а пароход по раскисшим зимним дорогам на коне не обгонишь.

– Парагвай совсем беззащитен? – нервно побарабанил пальцами по предплечью глава республики.

– Армия любого соседнего государства раздавит нищий Парагвай как пустой орех, – не собираясь смягчать выражения, резко хлопнул кулаком по ладони старый офицер. – И предупреждение о скором вторжении не поможет. За сутки армию не создашь!

– А если у вас под рукой будет постоянно готовое к мобилизации войско? – напряжённо всматриваясь в туманную дымку над рекой, без излишних эмоций спросил президент.

– И откуда мне взять столь лихих парней? – пожав плечами, недоумевал о причине бесполезной дискуссии генерал.

– Из Русской империи, – не менял спокойного тона Перейра.

– Слыхал, будто бы такой уж нет, – саркастически усмехнулся министр.

– Империя рухнула, и казаки разбежались, – обернулся к офицеру президент. – Сегодня передовой отряд обещает посетить Парагвай, ищет по свету новое пристанище.

– И возможно, даже с пушками? – вспомнил намёк Перейры генерал и, почесав затылок, решительно взмахнул рукой. – Надо брать! Парагваю позарез собственные казаки нужны.

– Похоже, эти русские побогаче нас будут, – поморщившись, вспомнил массивную золотую цепь на шее казачьего атамана президент.

– Сеньор, не спугни удачу, – погрозил избалованному интеллигенту пальцем ветеран. – Казаки – это тебе не наёмники, мужики за свою землю будут драться до смерти.

– Родину-то они покинули, – криво усмехнувшись, укорил эмигрантов политик.

– В бульварных газетах писали: большевики-безбожники отняли у них и землю, и волю, – нахмурившись, парировал начитанный министр. – Казаки и за царя долго бы дрались, да тот сам от державы отрёкся. Значит, не казаки родину предали, а общество отняло у них землю, волю и веру – корней лишило. Вот и погнал их горячий ветер по миру, как сухой репейник.