Моя Прелесть

Ну не спортивная я! А вокруг темень, хоть глаза выколи. Не видно ни черта. Мне не видно. Вика в ее новом обличии весьма неплохо ориентировалась в лесу.

– Все, – мрачно заявила я, когда очередной раз споткнулась о какую-то корягу. – Согласна на пытки. Вик, беги. Ну пожалуйста. Может, Илоне меня одной хватит.

– Ну уж нет, – Вика уселась рядом со мной. – Все равно нас из леса не выпустят. Они не дураки, чтобы оставлять в живых свидетелей. А вдвоем не так страшно.

Я не стала геройствовать и продолжать прогонять ее.

Мы обнялись и принялись слушать звуки ночного леса.

Вершины шумели, раскачиваясь под ветром. Вдалеке басил сабвуфер. Над головой вскрикнула какая-то птица и замолкла…

– Вик, если мы спасемся, что ты сделаешь? 

– В каком смысле? – шепотом спросила Вика.

– Ну, у тебя ведь есть какие-то мечты, желания, которые ты могла бы раньше свершить, но мешали приличия, гордость, еще какие-то обстоятельства.

Она задумалась, а потом ответила:

– Позвонила Антону и сказала, что люблю его. Невзирая ни на что. А ты?

– Я бы подошла к котяре и сказала, что забираю свое желание назад.

– Какое желание?

– На Маскараде он мне желание проиграл. И я пожелала, чтобы он больше не приставал ко мне. А теперь вот думаю: ну и приставал бы. Вот чего я тогда испугалась?

– И чего? – заинтересовалась Вика.

Вот в этом все мы, девчонки. За разговорами о любви обо всем на свете забываем.

– Своих чувств. И знаешь что, – во мне вдруг проснулась какая-то петушиная удаль, – если выживем, подойду к твоему брату и поцелую. Сама. По-настоящему! 

– Целуй.

Я хотела закричать, но мне закрыли рот и притянули к себе.

– Сиди тихо, Моя Прелесть, – шепнул Артур. – И не мешай проведению спецоперации.

– Антон, – услышала я тихий вскрик подруги. Но он тоже сразу оборвался.

Теперь я знала точно – все у нас будет хорошо.

Эпилог или Все хорошо, что хорошо кончается

– Девочки, ну, дадим шороху этому заведению? – весь вид Янки говорил о том, что настроена она по-боевому.

Одета она была соответственно: черные брюки стрейч, топик, широкий ярко-алый пояс, такого же цвета жилетка и босоножки на гигантской платформе. Единственно, что ее расстраивало: Пашка с ней учиться идти наотрез отказался, а без него и проказы уже не те.

– Вот уж, нет, – заявил он. – Я и так дождаться не мог окончания универа.