Янтарный меч

Ни единой искры чувств, лишь холод и давящая головная боль, накатывающая волнами, от которой хотелось забиться в темноту и снова потерять сознание.

– Сколько пальцев видишь? – перед лицом замаячила длиннопалая рука. Это мельтешение вызывало тошноту, Ярина никак не могла сосредоточиться, в глазах двоилось.

– Шесть? – вяло попыталась она, надеясь, что колдун обойдется таким ответом и отстанет. Напрасно.

Ее усадили, крепко удерживая, хотя Ярина так и норовила упасть обратно, и заставили поднять голову.

– Попробуй еще раз. Сколько?

– Шесть, – повторила она, даже не стараясь побороть накатывающее безразличие.

Колдун замысловато выругался.

– Что с ней? – раздалось рядом сипение. Ивар. Да, она же его вытащила.

– Наколдовалась. Идиотка. И ты хорош. За каким навьем вы потащились к водяному?! Силушкой молодецкой перед невестой захотелось похвастаться? И себя чуть не угробил, и девчонку! Эй, куда?!

Ярина как раз собралась прилечь, как ее снова ухватили за плечи и немилосердно затрясли.

– Давай же, девочка, не спи! Нельзя спать!

Под нос сунули пузырек с чем-то одуряюще вонючим, что из глаз выступили слезы. Ярина зашлась безудержным чихом, а когда успокоилась, голова уже была не такой тяжелой. И перед глазами не плыло.

– Сколько пальцев? – в третий раз спросил колдун.

– Два, – выдавила Ярина, утирая перепачканное лицо. Одежда задубела от засохшей грязи, но зато была сухой и теплой.

Она пожалела об исчезнувшем безразличии тут же, стоило вздохнуть поглубже.

После того, что утворил Ивар, водяной никогда не подпустит их к Даре. И вообще к реке не подпустит. Да еще всей лесной нечисти расскажет, какое люди ему нанесли оскорбление.

– Уже лучше.

Колдун не заметил ее терзаний, укутал в плащ и решительно подхватил на руки.

– Что ты… – Ярина трепыхнулась, но держал он крепко.

– Куда ты несешь ее? – Ивар поднялся следом. Выглядел он – в гроб краше кладут.

– К себе.

Услышав это, Ярина вновь дернулась, пытаясь освободиться. Бесполезно, конечно, сил сопротивляться не было, но ждать, пока колдун затащит к себе логово, она не собиралась. Зачем ему это? Внезапная забота была подозрительной и могла оказаться напускной: вдруг он ее зачарует или сделает то же, что с пропавшими чародеями. Или, еще хуже, отдаст на поживу селянам.

– Нет, – забормотала она. – Мне надо домой.