Янтарный меч

Я за порог, а ты снова за старое? Лесных жителей мучить?!

– Да никто их не мучил!

– А Дара?

– Кто?!

– Берегиня!

Тут колдун стих. Нахохлился, втянул голову в плечи и сразу стал похож на облезлого грача, пощипанного кошкой.

– Они с ребенком выжили, я знаю, – хрипло и глухо отозвался он.

– Не благодаря тебе! – Ярина в запальчивости едва не кричала. – Ты бы их спалил, если бы не водяной!

– Я их пальцем не тронул! – Мужчина рявкнул так, что она отшатнулась, ударившись спиной о телегу.

Мгновение колдун буравил ее злым взглядом, а после махнул рукой и быстро пошел обратно, вскоре скрывшись из виду.

Русалкам она верила больше, а колдун явно чувствовал себя виноватым, когда она напомнила про печальную участь берегини. С другой стороны, почему он так яростно кричал о своей невиновности?

Размышления прервал Ивар. Он нес завернутое в плащ тело Милавы на руках, прижимая к груди. Трепетно и бережно уложил на шкуры. Ярина устроилась рядом на облучке, не зная, как утешить.

– Ты похоронишь ее здесь? – Решилась она наконец разрушить тяжкую тишину.

– Местные не хоронят мертвых. Сначала сжигают, после пепел закапывают, – отстраненно откликнулся Ивар, понукая лошадь свернуть с наезженной дороги в лес, к избушке.

– Почему? Я видела капище. Значит, волхв тут живет.

– Это ты у кольгрима спроси. Мне сказали: «Нельзя». Ваши местные мруны могут появиться. Больше ничего не знаю.

Помолчав, он добавил с тихой печалью:

– Она бы посмеялась, если бы знала, что ее будут хоронить, как на моей родине хоронят только жен ярлов или конунгов.

Когда Ярина спустилась на землю перед частоколом, Ивар ухватил за руку, едва ли не силой поворачивая к себе.

– Приходи вечером в деревню, на похороны, – попросил он. – Ты спасла Орма, у тебя есть право проводить мою жену в последний путь. Даю слово, тебя никто не тронет. Придешь?

Ярина кивнула.

***

– Дедушка, – первым делом спросила она, войдя в избу, – отчего местные своих покойников сжигают?

Домовой, возившийся с хихикающим Ормом, обернулся и задумчиво почесал бороду.

– Дык Дивья Пустошь же! Тут, небось, везде поле битвы было. На крови и лес вырос, и топи на месте старого жальника, отсюда и название. Мрунов тут видимо-невидимо развелось в те времена, леший сказывал. Уж он плевался! Говорят, ежели покойника целым закопать, он вылезет и пойдет бродить. Потому и жгут.