Янтарный меч

Страх скручивал в узел, накрывал удушливой пеленой, заставляя подчиниться. Броситься наутек. Можно вернуться в лес, но Ярина не знала, сколько способна удерживать охранный круг. Хватит ли сил? А ведь оставались еще и обитатели Хохлатки. Нет, бежать некуда. Она в ответе за тех, кого взялась защищать. И страх отступил, оставляя лишь сорванное дыхание и непонятное чувство, которое Ярина сразу не опознала. Предвкушение и готовность драться! Наследие отца. С таким чувством Сивер бился на кулаках, Нежка таскала за волосы обидчиков, даже Рагдай выходил в одиночку против сельских мальчишек.

Решение нашлось само – невероятное, безумное – Ярина даже улыбнулась. Ближайшая девица, увешанная бусами, решив, что над ней глумятся, яростно зашипела. Но теперь это не напугало, только разозлило. Как же нужно упорствовать в своей злобе, чтобы приговорить к смерти ребенка!

– Подержи, дедушка, – попросила она домового, протягивая тихонько хныкающего малыша. Хорошо перед выходом догадалась искупать его в успокоительном отваре, иначе бы он уже на всю поляну выражал свое недовольство.

– Бежать надо, – отчаянно выдохнул Торопий, но сам сдвинуться с места волку не дал.

Ивар вздрогнул, подался к ней, то ли собираясь ударить, то ли выхватить сына. Даже если последнее, куда ему одному против взбешенных людей. Волки здесь не помощники, их забьют и затопчут. Поэтому Ярина не стала ждать. Вышла вперед, прикрывая домового с ребенком, ухватила дрын с черепом поудобнее.

– Эй, ты! – закричала она что было сил. Маячивший за толпой колдун обернулся. – Почему молчишь?! Не стыдно?

Над поляной будто выргонь

[8]

пронеслась: люди застыли, не в силах поверить, что к их господину обращаются с такой вопиющей наглостью. Как отреагировал колдун, девушка заметить не успела.

– Ах ты, дрянь! – взвизгнула бабка малыша. В ее руке мелькнул камень. Со свистом разрезал воздух, метя в голову, но прежде, чем Ярина успела закрыться, рассыпался яркими искрами.

Колдун неслышно шагал сквозь толпу.

Селяне расступались перед ним, снимали шапки, кое-кто кланялся. Он ничего не говорил, просто смотрел – жестко, осуждающе – и все пятились, не поднимая взглядов. Даже напавшая на нее тетка.