Эльфийка: Переполох в Академии

Моя улыбка увядала с каждым его словом — его спокойная настойчивость опять убила все мои порывы, опять, деньги решают большую часть проблем, связи решают даже то, что не могут решить деньги. Мой папа за свою тысячу лет накопил столько связей, что мне с ним не тягаться, стоит ему написать одно письмо — и мне откажут в работе, по за уши притянутым причинам, но откажут. Всё, я в рабстве у собственной семьи, практически в заключении. Но это не значит, что я сдамся.

— Я, пожалуй, тоже на этом поезде поеду, — медленно кивнула я сама себе, папа мягко сказал:

— Мы это ещё обсудим.

— Я не сомневаюсь, обсуждайте.

— Спасибо, что пришли, Роман, — сладко улыбнулась мама моему куратору, — уже поздно, Улли пора спать.

Я вздрогнула так, как будто она мне на голову супницу перевернула — отличный способ показать моё место в этой семье. Я демонстративно посмотрела на часы и усмехнулась:

— В половине девятого?

— Дети должны ложиться в девять, — ещё слаще улыбнулась мама, отвратительно напоминая мне Асани, — а тебе ещё ножки мыть.

— А, — медленно кивнула я, вытирая руки салфеткой и с силой швыряя её на стол, — ну, дети должны — дети пусть и ложатся, — встала, с грохотом отодвигая стул, кивнула застывшей маме и папе, пытающемуся что-то передать ей взглядом, — всем спасибо за ужин, было очень приятно. И полезно. Надеюсь, это был мой последний ужин в этом доме.

Я стремительно пошла к двери, не глядя больше ни на кого, особенно на Романа, мне было перед ним дико стыдно. В спину донёсся папин голос:

— Улли, подожди.

Я пошла быстрее, папа догнал меня уже на улице, поймал за рукав, я с силой выдернула его и пошла быстрее, он пошёл рядом, тихо сказал:

— Улли, не обижай маму, она хочет тебе добра.

— Почему же делает тогда одни гадости?! — я остановилась, по лицу потекли слёзы, папа тяжко вздохнул и протянул мне платок, я не взяла, вытерла лицо рукавом и дерзко заглянула ему в глаза: — Ну?! Почему я сижу дома как в тюрьме, мои ровесники давно детей нянчат, а я сама дитё, мне «ножки мыть»?!

— Улли..

— Я же особенная, конечно, я фамильяра не могла сто лет призвать, незрелая я. Всё, есть у меня теперь фамильяр, я поеду куда захочу, когда захочу, и с кем захочу. И я хочу завтра.

— И с Романом, да? — вздохнул папа. Я молчала, он смотрел на меня, наконец сказал: — Мама пытается тебя защитить как раз от этого. Ты ещё очень молода...

— Когда я стану «не молода», он постареет и умрёт. Я вечно буду «молода» в вашем понимании.

— Потому что такова жизнь, Улли, ты эльф...