Эльфийка: Переполох в Академии

— Я к тебе завтра приду, — честно пообещала я, он кивнул и побрёл куда-то в чащу, весь мокрый, уже темнело, я повернулась к куратору: — Его волки не съедят?

— Здесь ничего крупнее лисы не водится, — иронично процитировал меня парень, похлопал по плечу: — Всё с ним будет в порядке, если он сумел даже от меня спрятаться, то он уйдёт от кого угодно. Надо будет завтра спросить, как ему это удалось.

— Почему он разговаривает? — шёпотом спросила я, — разве говорящие фамильяры бывают?

— Не чаще, чем говорящие птицы, — качнул головой он, задумчиво посмотрел вслед уходящему лосю, — я чую в нём тёмную силу.

И силу земли. Подозреваю, что он лесная нечисть, каким-то образом заполучившая тело лося, так бывает довольно часто, только обычно духи вселяются во что-нибудь поменьше, в лису или кошку.

— Он — лесной дух? — вытаращилась я.

— Нет, это разные вещи. «Лесной дух» — это раса разумных из мира, граничащего с миром демонов, друидов и тёмных эльфов, у них государство есть, они входят в Содружество. А просто духи, о которых я говорю, у нас водятся, в тёмном лесу, это такие слабые полуразумные сгустки энергии.

..

— Он не «полу», — возмутилась я.

— Он, похоже, из подросших. Они появляются в лесу, там, где плотность тёмной и земной силы особенно высокая, начинают там жить как дерево, наблюдают, вбирают в себя информацию, потом живут как животное, иногда вселяются в одного из местных зверей, но продолжают расти и изучать мир, такие животные часто выходят к людям, из любопытства. За людьми они тоже наблюдают, иногда даже учат язык, пугают всяких заблудившихся.

Если вырастают достаточно взрослыми и сильными, могут даже в людей превращаться, но они всё равно не люди, у них нет социума, нет законов или своей организации. Чаще всего они просто живут в лесу как звери, просто умные очень. Твой, похоже, из этих.

— Так он всё понимает?

— Многое. Если чего-то не понимает — быстро научится, у вас же теперь связь, твоя память в его распоряжении.

— Ой, — я схватилась за голову, представляя говорящего лося, который легко выбалтывает кому ни попадя, как мне понравилось своего куратора за голое пузо щупать, — и что, он может прямо всё кому-то рассказать?

Он посмотрел на меня, улыбнулся своей самодовольной волчьей улыбочкой, говорящей: «я всё про тебя знаю, извращенка», шёпотом сказал:

— А ты его попроси, чтобы он молчал о самом сокровенном, он понятливый.

Я вроде бы издёвки в его словах не уловила, но на всякий случай по плечу ударила, он рассмеялся.