Я — твоя Кошка

Движения страсти, вечные, как сама эта Вселенная. Упоительные, глубокие, вымывающие на поверхность все самые тайные грезы и мысли. Бурлящий, искристый поток, в котором нет места для фальши и лжи.

Все понятно без слов.

Мы открылись друг другу. На вкус почувствовали эту новую правду: нам больше иначе не жить .

Никак. Задохнемся, иссякнем, и высохнем. Наша любовь, как болезнь, как зависимость, от которой нет средств.

Всепоглощающее наслаждение этой взаимностью. Мы оба бы словно сорвались с самых прочных цепей.

Стоны как исповедь.

Крики, как самая страшная клятва.

Никто из нас никогда еще не был так честен и смел.

Между нами теперь не осталось секретов, и ничего своего не осталось.

Вместе.

Странно.

Правильно.

Искренне...

— Пить хочешь? — мою сладкую дрему прервал тихий голос.

Кажется, я заснула. Совершенно определенно во рту пересохло. И даже дышать трудно было.

— Лучше сдохну, — совершенно искренне прошептала в ответ. — Какое там встать, я глаза открыть не могу.

— Пей с закрытыми.

Поцелуй нежный в лоб, мою голову приподняли, к губам прижался прохладный край чашки.

Только на третьем глотке я поняла: кажется, это шампанское. Полусладкое, с легким привкусом земляники, все именно так, как я очень люблю.

— Ты меня спаиваешь? Шампанское по утрам... — допила и упала опять на подушку. Игристые пузырьки чуть взбодрили.

— Раскрыла все мои коварные планы. Прозорливая ты моя.

Чашка стукнула о твердую поверхность где-то рядом, а тяжелая тушка мужчины пружинисто на крепкий матрас приземлилась под мой бок.

Судя по тому, как ходуном заходила кровать, — очень крепкий матрас. Откуда силы-то в нем еще столько, в моем новом муже?

Мы всю ночь их усиленно тратили, эти самые силы. Кажется, даже ресницы у меня ощутимо болели теперь. Пальчиком не пошевелить.

Только лежать, колыхаясь как студень.

— Прекрати, — в ответ на нежные прикосновения я прошипела, все же пытаясь на край отползти. — Изверг, я сейчас просто разрушусь.

— М? — он громко фыркнул, но ни капельки не изменилось. Даже больше: к рукам опять присоединились и губы.

— Голова снова болит? Что, так быстро? Мы неделю женаты всего, моя милая женушка.

— Пять дней, — я вяло брыкнула ногой, с ужасом ощущая, что совершенно не против его этих поползновений.

— У меня свой отсчет... Отнести тебя в ванну? — он на секунду остановился, и я отчетливо поняла, что альтернатив у меня не так много: сначала супружеский долг, а потом эта самая ванна, или сначала водные процедуры, а потом уж супружеский долг.