Подкидыш

А вдруг им, как яйцам, тепло нужно? Вскоре в гостиной стало жарко, и подкидыш перестал дрожать, а лицу вернулся его нормальный цвет.

Без сил я опустилась в кресло. Сейчас минуточку отдохну, и пойдем в кровать, сказала я себе, закрывая глаза.

Я всегда вставала на рассвете, причём сама. Так завелось ещё в деревне, когда нужно было живность кормить. И вот сегодня утро началось чуть раньше, причём разбудил меня подкидыш, укусив за руку. Заглянув к нему в рот, заметила два небольших зубика сверху. И мне кажется, вчера их не было.

Так как он продолжал мусолить мою руку, пришлось вставать и идти на кухню. Молока больше не было. А идти за ним нужно на рынок, который находился через три улицы от меня. Только вот все появятся там после рассвета, то есть не раньше, чем через час. А есть это чудовище хотело сейчас.

В хладосе обнаружилась позавчерашняя каша. Когда живёшь один, готовить часто не нужно, да и не привередливая я. А вот будет ли это есть мелкий? С сомнением посмотрела на него, а потом обратно в хладос.

Достала всё. И кашу, и сливки, и пюре. Разложила по тарелочкам перед собой и села кормить малыша.

Назвать его, что ли, как-нибудь? А то всё время подкидышем зову — некрасиво. Нет, не буду. А то ещё привяжусь к нему, а его сегодня или завтра заберут. Пусть пока побудет Подкидышем.

— Ну что, Подкидыш, открывай ротик, — пыталась я впихнуть в него кашу, но он сопротивлялся и всё выплевывал обратно.

Сливки ему понравились больше, но закончилось как-то быстро. Пришлось ещё и пюре давать, благо он оценил.

В общем, пока мы завтракали, а потом и переодевались, чуть не опоздали. Забежать в кондитерскую я уже не успевала, поэтому сразу же поспешила к воротам. Из Сливицы, родной деревни, дед Курсо каждый день приезжал в Чарис на своей телеге и, если не успеть перехватить его на обратном пути, то придётся идти пешком.

— Дед Курсо́, подождите, пожалуйста! — окрикнула я дедушку.

Он тут же придержал коня. После чего развернулся, подслеповато прищурившись. Не знаю, сколько лет на самом деле деду Курсо, но сколько себя помню, он всегда был седой и с огромной белой бородой.

Наконец он разглядел меня, после чего улыбнулся:

— Крошка Майя, ну здравствуй.