Ключ от твоего мира

— Но зачем это правителю Эндорфа? Неужели ему мало власти? Он тоже жаждет контролировать все перемещения в Шестимирье?

— Не думаю, Аделин. Впрочем, как знать. В любом случае, Конрад, очевидно, нашел, чем прельстить его. Монархия, знаешь ли, не самая прогрессивная форма правления. Альтамас молод, горяч и, как видно, недостаточно хорошо пока разбирается в людях. И нелюдях. Да и Совет чрезмерно расслабился, привыкнув, что именно их решения всегда имеют реальный вес. Конрад же тем временем не только настраивал правителя против них, но и подминал под себя силу в виде поддержки дознавателей.

— Но вы ведь сами говорите,что это сильнейшие маги! Что им какие-то дознаватели? Почему они не дадут отпор?

— Сильнейшие. Только их не так много, и не все из них в открытую пойдут против официальной власти.

— А если поговорить с этим Альтамасом? Объяснить, что Конрад использует его?

— Будь уверена: разрушение Финфорта не сойдет Конраду с рук. Но нам остается только ждать решения Совета. На данный момент сила все еще на стороне Ордена.

— А мы столько времени потеряли из-за этих перелетов! Терпеть не могу гритов! И закон подлости, по которому именно сейчас, когда это так необходимо, я лишилась способности перемещаться!

Тан Альфред прищурился.

— Лишилась? Как любопытно. Что же стряслось?

— Я прошла шестым переходом, профессор. В Энсколд. И мир Анда что-то изменил во мне. Опять.

Я вытянула перед собой руки и вспомнила то ощущение, когда ломала цепи Анда. Кисти послушно покрылись тонкой коркой голубоватого инея.

— Сила интов? Невероятно! — воскликнул профессор. — Ты, похоже, собрала уже всю возможную магию в Эндорфе. Что же это за волшебная губка в тебе поселилась?

— Уже не губка. Интересно, инты умеют призывать воду?

— Об их силе известно немного, лучше спросить прямого носителя этой магии, — подмигнул он.

— Да, надо спросить. Кажется, Анд говорил, что стихии им не чужды. Получается, противоречий нет. Энсколд одарил меня силой интов, и со мной остался дар ключника. Это все, тан Альфред. Чего мне по-настоящему жаль, так это пропавшего зря пламени дракона.

— О-о-о, — только и произнес профессор. — Если останусь жив — всенепременно напишу о твоем случае книгу. Ты не возражаешь? Что еще остается старику, обделенному такими дарами?

— Не против, — грустно улыбнулась я. — Вдруг вы докопаетесь до причин. Почему Эндорф и Энсколд так повлияли на меня, но не повлияли, скажем, на вас?

— В Энсколде я не был, — пробормотал профессор.