Ключ от твоего мира

— Ты этого хочешь?

— А ты все-таки решил узнать мое мнение? — буркнула хмуро.

Анд приходил в себя, и во мне снова всколыхнулась обида.

— Дель, я дурак, — наконец выдохнул он. — Я считал, что знаю, как будет лучше и для тебя, и для меня самого. Отрицал, сколько мог, происходящее между нами и собственные чувства. И только здесь понял, как на самом деле коротка жизнь. И как непозволительно разбрасываться такими подарками, как любовь. Пусть обреченная быть недолгой, но настоящая и искренняя. Не навязанная физиологическими законами моей расы или обычаями.

— Нет. Я бросила целый мир, вернее миры, на произвол судьбы, чтобы спасти твою зад... Чтобы высказать тебе, как терпеть тебя не могу, — рассмеялась я сквозь слезы.

— Несносная девчонка, ты можешь проявить немного милосердия и сказать прямо?

— Хочешь, чтобы я повторила еще раз?

Анд серьезно кивнул.

— Я люблю тебя, — сказала не менее серьезно. — И прощаю, если пообещаешь больше так не делать.

— Дель, ты же знаешь... — прошептал Анд и отвел глаза. — Я буду искать пути, но не могу обещать...

— Ш-ш-ш, я не прошу любить меня до гроба. И я отпущу тебя, как только стану безразлична. Но не решай больше за меня и не уходи, чтобы уберечь мое сердце. Ты разобьешь его снова.

— Не уйду.

Он провел рукой по волосам и чуть притянул меня к себе за шею. Я придвинулась ближе и прикоснулась губами к его губам. Осторожно, будто в самый первый раз.

— Правда любишь? — спросила тихо, заглянув в глаза.

— Правда, — улыбнулся Андонир. — Моя Дель. Моя ортарэ несмотря ни на что.

— Ортарэ… Что это означает?

— Единственная, та самая, — прошептал Анд и снова погладил по волосам, словно боясь позволить себе большее. — Это язык драконов, но у интов слово прижилось так давно, что мы употребляем его, даже не задумываясь о происхождении. Так назвал тебя предводитель драконов, живущих в Эндорфе, а я не пожелал услышать его.

Анд нахмурился, уплывая в безрадостные мысли, и я решила сменить тему.

— Это Конрад заковал тебя в цепи из дурала?

Анд хмуро кивнул.

— Почему они не сняли?

— Я преступник.

— Это же неправда! Ты их сын!

— Аделин, они не могли. У нас запрещено облегчать участь тех, кто сам обрек себя. Конечно, родители не стали бы делать подобного сами, просто изолировали бы. Но и помогать, когда я появился здесь в таком виде, не имели права.

— Как давно ты здесь? Они ни разу не зашли к тебе?

— Не знаю, Дель.