Леди и война: Цветы из пепла

Ты почти позволил ему превратиться в чудовище. Он хороший мальчик. И, возможно, сам бы справился. А возможно, рано или поздно уверился бы в собственной безнаказанности.

Все верно. И мерзко до тошноты, до знакомой дерущей боли в горле, которая остается от сорванных связок. До дрожи в коленях и слабости.

…Кайя? Что ты делаешь? Не надо. Пожалуйста.

…я должен.

Это тоже болезнь, от которой пора бы избавиться. Дойти до дна и вернуться назад.

— Ты дал ему свободу. Титул. Деньги. Власть. Ты закрывал глаза на шалости, не замечая, что раз за разом он позволяет себе чуть больше.

И чем все закончилось?

Чумой на острове Фарнер.

И если бы Кайя не вынудили соблюдать закон, то…

— Ты знал про блок?

— Нет. Я ушел почти сразу после Фризии.

Верно. Сходится. Тогда кто посоветовал его создать? Кормак? Или отец сам додумался? Естественное развитие безумной идеи. Закон защитит Кайя. И закон защитит от Кайя. Великолепно в теории. А на практике — сложно, мучительно в воплощении и почти смертельно по результату.

— При мне Арвин просто пытался выбить тебя из равновесия.

Разозлить.

Выбивал, это точно.

Дурь. Слабость. Что там еще в списке было? Действительно, без ненависти. Деловито. С точным расчетом, от которого до сих пор вкус крови во рту стоит. Как портовую собаку, которую для травли готовят, избивая до тех пор, пока собака не утратит остатки разума.

Зато и страха в ней не останется.

Ничего, кроме ярости и желания рвать. Разве от этого хоть кому-то стало бы легче?

Лучше бы отец и вправду ненавидел. Было бы честнее.

— Почему он не позволил ей родить ребенка? Почему все вообще получилось так… как получилось.

Кто виноват? Кайя подозревал, что все и никто конкретно, как оно обычно бывает. И все-таки жаль, что у него не было брата, такого, который оправдал бы надежды отца. Глядишь, Кайя оставили бы в покое.

Отправили куда-нибудь с глаз долой, то-то было бы счастье.

— Да сядь ты, наконец! — не выдержал дядя. — Я могу сказать лишь то, что знаю и думаю. Насколько оно правде соответствует — другой вопрос.

Ты знаешь, что у нас с твоим отцом большая разница, что нормально. Твоя бабушка, моя мама, была уже немолода и… Она так и не оправилась после родов, жила, но это была жизнь на грани. Высокая цена за ребенка. И от Арвина с почти рождения стали требовать быть лучшим. Всегда и во всем. У него получалось. Я понимаю, что вряд ли ты поверишь, но у него были и ум, и характер, и воля.

Которых Кайя, ко всеобщему огорчению, не унаследовал.

— …и болезненное честолюбие.