Леди и война: Цветы из пепла

Вряд ли нашелся бы кто-то, кто отказался от подобного предложения. Что ж, оставалось радоваться, что эксперимент не удался.

Кайя открыл окно и, опершись на широкий подоконник, втянул воздух. Ему нравилось, что он вновь способен различать запахи и цвета, чувствовать кожей ветер, тепло и шершавую занозистую поверхность оконной рамы. Неровности стекла.

Все и сразу.

— Если в тебе осталась хоть капля мозгов, ты воспользуешься случаем. — Голос Магнуса мешал сосредоточиться. Там, снаружи, доносились голоса. И звонкие удары молота по наковальне.

Разве не чудесно, что Кайя дано различать их?

— Меня покромсало так, что никто не удивится…

— Если я захочу тебя убить, я не буду прятаться за обстоятельствами. — Кайя потрогал жесткий лист плюща. Зеленые плети обвивали башню, устремляясь к самой крыше.

— Болван.

— Какой есть.

Он ведь желает смерти. Из-за совести. Из-за сна, который возвращается раз за разом. И потому, что просто устал жить.

Милосердие?

Кому оно нужно.

— Это был и мой просчет. — На раскрытую ладонь села птица, серая невзрачная камышовка, она вертела головой, царапала пальцы острыми коготками, трясла крыльями, но не смела улетать. Кайя позвал ее и держит. С птицей просто. Люди — дело другое. — Мне нравилось думать, что с тобой все в порядке настолько, насколько это возможно. Ты был мне нужен. Я тебя использовал, не особо представляя, чего тебе это стоит. Ты же слишком меня оберегал и молчал.

А что было бы, если бы Магнус отказался?

Сумел бы он переиграть Кормака? Вытащить Тиссу? Поймать Тень, пока охота за ней имела смысл? Предотвратить самоубийство Макферсона? Сохранить равновесие в Совете?

Остановить снайпера.

И не позволить Хаоту войти в Башню?

Пожалуй, даже система не дала бы однозначного прогноза.

Но шансы бы имелись, и весьма неплохие.

— Не так давно посредник пытался связаться со мной снова. — Магнус болезненно скривился. — Я не стал с ним разговаривать.

Поэтому они вышли на Урфина.

Жаль, что письмо запоздало. Знай Кайя то, что знает сейчас, Урфин не ходил бы под меткой, а у дяди появился шанс разобраться со своей совестью.

— Ты останешься здесь. — Кайя неприятно говорить то, что сказать придется. — О твоей… ошибке знаю я. Урфин.

— Изольда?

Скрыть не получится. Кайя хотел бы, не ради Магнуса, но… дядя понял верно и ответил:

— Ясно.

— Для всех остальных — ты сильно пострадал при взрыве.