Леди и война: Цветы из пепла

Нет, я понимаю, что гипсовые пушки куда дешевле бронзовых, но чем они стрелять собираются? Листовками? Или «Голосом Свободы», тираж которого в последние дни не распродается, поскольку те, кто новости берет из газет, их себе ныне позволить не могут. Те же, кто обладает средствами, больше озабочен сохранностью этих самых средств.

К слову, хочу предупредить, что по официальной версии того же «Голоса», супруг твой был казнен в третий день лета на площади, а тот, кто выдает себя за Кайя Дохерти, есть самозванец и ставленник угнетателей народа.

Но знаю, что замковый ров почистили. И на стенах поставили пушки, вовсе не в городе отлитые, из прежних запасов. Всерьез готовятся встречать.

За сим откланиваюсь,

верный ваш вассал, Юго.

P.S. Надеюсь, младший рыжий жив и пребывает в полном здравии?»

Я отдала оба письма Кайя.

…лист переходит к Урфину.

А я понимаю, что это письмо многое изменит.

…Кайя? Что в нем?

…ничего хорошего. Но и ничего, с чем бы я не справился.

Он не лжет, но и не говорит всей правды. Я слышу его печаль, которую Кайя не пытается скрыть. И меня обнимает, прижимает к себе так, словно боится, что я вдруг исчезну.

— Может, оставишь это мне? — Урфин возвращает послание.

— Нет.

Они не способны смотреть в глаза друг другу.

…я расскажу тебе все, что знаю. Но сначала я сам должен понять. Останешься с Урфином?

…останусь.

…я… ненадолго.

Не сомневаюсь. Надолго Кайя уйти не способен. И то, что происходит, достаточно серьезно, если он все же решается покинуть меня.

Мы остаемся втроем, и Урфин, предваряя вопрос, отвечает:

— Все совершают ошибки, Иза. Просто… некоторые обходятся дорого. А самое мерзкое, что прошлого не исправить. Он бы хотел, я верю, и… и наверное, я много говорю.

— Или мало.

Мы оба знаем, что задавать вопросы бесполезно. И Урфин, присев на ковер, вытаскивает из кармана разноцветные стеклянные шарики.

— Смотри, как я умею. Хочешь, научу? Конечно, у тебя пока руки маленькие, но это со временем пройдет…

В ладошке Йена помещается два шарика, а третий все время выскальзывает, норовя укрыться под кроватью. И Йен лезет за ним, вытаскивая помимо шарика, клочья пыли.

— Скоро мы уедем. — Урфин говорит это мне.