Леди и война: Цветы из пепла

Кайя мучительно воевал с собой, со своим желанием спрятать меня, которое не мог исполнить, подозреваю, исключительно потому, что во всем этом мире не видел места, в достаточной степени надежного.

А сам мир не спешил идти навстречу его желаниям, но, напротив, требовал участия в его, мира, неотложных делах. Ведь была война, пусть необъявленная, но затянувшаяся. Граница, прочерченная по валу, уже прозванному Зеленым. Бароны, желавшие немедленно выдвигаться в сторону города, чтобы смять войска мятежников латным ударом… и мятежники, имевшие собственный взгляд на проблему.

Был голод. Беженцы. И лето, что стремилось к закату.

Пушки, оставшиеся в стенах города.

Уборка зерна.

И призрак чумы на восточном побережье.

Кайя приходилось возвращаться в эту войну, разбираясь во всем и сразу. Не имея сил оставить меня, он не имел возможности отвернуться от всех. И в комнате появились шелковые ширмы, закрывающие меня от посторонних взглядов, но само мое присутствие раздражало баронов.

Дела государственные женщин не касаются.

Вот только Кайя было плевать на их мнение. И всякий раз, когда порог переступал кто-то чужой, Кайя становился перед ширмой.

Вчерашний совет длился пять часов. Гайяр требовал выступить немедленно, поскольку очевидно, что грядущие переговоры не будут иметь исхода иного, нежели объявление войны. Он вообще не понимал, зачем было затевать эти переговоры, но подчинялся желанию их светлости.

Деграс, обычно немногословный, предлагал ждать осени.

— Месяц-другой — это немного, до дождей успеем, если с умом. А эти зерно снимут… и друг другу глотки порвут. Уже, небось, рвут, ищут виноватых. Слухами земля полнится…

…дело не в слухах, а в Юго и его списке.

Был ли в нем мэтр Шеннон, скончавшийся от внезапного приступа болотной лихорадки? Не сомневаюсь. Говорят, этот человек отличался лисьим умом и завидной хваткой.

…а мастер Визгард, выступавший народным обвинителем, повесился.

…был зарезан ревнивым любовником Голос Революции, некий Дюран, чье перо связно и ярко диктовало народную волю.

…а глава Комитета защиты общества отправился на Площадь Возмездия по обвинению в измене идеалам Республики. Я знала далеко не все, но… им не нужен был Юго, чтобы приговорить кого-то. Справлялись сами.

Что же до баронов, то почему-то они принимали молчание Кайя за неспособность решить, и злились, спешили донести до его понимания собственную правоту, порой забывая о том, где находятся.