Восьмая наложница

– Носи с честью, – Киан говорил серьёзно и как-то даже торжественно.

– Спасибо! Но как же вы? – с некоторой тоской произнёс младший из принцев, заметив, что ножны и рукоять на мече порядочно потёрты. Это говорит о том, что данное оружие носили много и часто.

– Возьму другой. – Мужчина провёл ладонью по волосам племянника и улыбнулся. – Этот самый лёгкий. Из-за митриловых вставок. Остальные были бы тебе не по руке. Но, если захочешь, прикажу выковать собственный, когда мы будем дома.

– А можно будет оставить этот?

– Конечно.

Киан кивнул каким-то своим мыслям и вышел из нашего шатра.

Глава 25

Новая колюще-режущая игрушка начисто смыла у Джина впечатления от нападения. Он, наверное, час захлёбываясь от восторга, рассказывал о том, какой потрясающий меч подарил ему Киан. Прочный. Лёгкий. Красивый.

Я эстетики оружия не понимаю. По мне, всё оно, в первую очередь, средство убийства. И отделить камни на рукояти или гравировку на лезвии от этого у меня не получается.

– Тебе не нравится? – спрашивает сын немного настороженно, садясь рядом со мной.

– Дело не в этом. Просто, я устала. День был тяжёлым.

– А... ну, ладно. Тогда, может быть, будем отдыхать?

– Конечно, мой хороший.

Лисёнок подталкивает свой лежак поближе к моему, и мы устраиваемся совсем рядом. Наши лбы почти соприкасаются.

– Мне кажется, что дядя Киан – неплохой человек, – шепчет Джиндзиро.

Конечно, его слышат Рия и Ая, но делают вид, что спят.

– Нам ещё предстоит узнать его. Может быть, он, даже, хороший? – в моём голосе слышится надежда. Надежда на то, что в нашей маленькой компании появится ещё один близкий человек. Кто-то, кому мы сможем доверять.

– Не исключено.

Немного поднимаю голову и целую сына в лоб. Он – добрый. Просто, жизнь здесь такая. Тот, кто должен сначала разрушить старые порядки, а потом выстроить новые, не может быть белым и пушистым котёнком.

Конечно, мне бы хотелось дать сыну нормальную жизнь. Но это никак не зависит от меня. Иногда внешние факторы в разы сильнее наших желаний, и это надо научиться принимать. Иначе ты сгоришь на костре собственных сожалений.

– Я люблю тебя, Лисёнок.

– И я люблю тебя, мам.

Джин закрывает глаза. Его дыхание становится тихим и размеренным. Ко мне же сон не идёт. Я лежу, тупо пялясь в серый потолок нашего шатра.