Восьмая наложница

Я никогда особенно не любила чужаков, а встреча с двумя монстрами в моём мире и несколько лет в гареме превратили эту антипатию в настоящую фобию.

Ещё, складывалось ощущение, что нас с сыном собрались использовать в качестве приманки. Ведь, если девушкам было приказано лишь следить и тайно отправлять послания в Золотой Город, это не так уж страшно. Шпионы – это, иногда, даже, хорошо. Всегда можно слить выгодную тебе дезинформацию противнику. А если желание их госпожи было иным? Вдруг, Императрица решила избавиться от Джина? Нет, конечно, лучше поймать преступника сразу, но роль живца меня нервирует, и я не могу сомкнуть глаз.

Так, собственно, и происходит.

Но прежде, чем служанка успевает занести оружие, мой сын бросает ей в лицо метательную звездочку – последний подарок Шена.

Испуганные крики.

Кровь.

Лей и Киан, врывающиеся в наш шатёр застают лишь конец этой драмы.

Оказывается, игрушечным деревянным мечом, тоже, можно убить.

– Взять всех этих, – практически рычит мой сын, поднимая на вошедших звериный взгляд. Да, тот самый с вертикальными зрачками. У Лисёнка в последнее время такое бывает, когда он злится или расстроен.

Я так понимаю, морок божественного предка ему больше не нужен. Он умеет держать его самостоятельно. В моменты наивысшего волнения контролировать глазки ему сложно. Но хоть ушки не появляются.

Служанок, навязанных мне Императрицей, выводит охрана принца Киана. Тело они, тоже, выносят.

– Хороший удар, – хвалит воспитанника Шен, держащий в руках лампу. Сам едва живой, а туда же – примчался спасать. Хотя, наверное, его поддержка Джину пригодится.

Первое убийство. И, наверное, не последнее.

Может быть этот мир не так жесток, как тот из которого я пришла. Здесь нет полномасштабных войн. Нет генетических заболеваний, вроде буллёзного эпидермолиза. У местных жителей выше продолжительность жизни и есть целители.

Но сама человеческая природа, наверное, неизменна во всех мирах.

Зависть.

Алчность.

Коварство.

Ненависть.

Тщеславие.

Беспринципность.

Мне хотелось бы воспитывать сына в другом – идеальном мире, где нет насилия. Где он не является живой мишенью для тех, кто желает посадить на трон своего кандидата.

Да, только, идеальный мир не нуждается в мессии, которым уже стал Джиндзиро.

Я не знаю, что мне сейчас сказать.