Восьмая наложница

Мы должны друг друга любить и защищать! Нельзя обижать близких! Вы же сами учили меня этому.

– Я их и защищаю. От них же самих. Что будет, если кто-то услышит эти слова?

– Ничего не будет, – раздраженно обрываю его тираду. – Максимум, дурацкая сплетня в которую никто не поверит. Принц Киан в Золотом Городе последний раз был на похоронах отца и церемонии коронации брата. Десять лет назад. Потом он безвылазно сидел на своём юге. Да, к тому же, если они, действительно, похожи, об этом начнут говорить, в любом случае.

– Как можно быть такой легкомысленной? – Шен шипит не хуже гадюки. – Император ненавидит младшего брата. А ещё, только и ждёт повода избавиться от вас.

Тут он, конечно, прав. Исао Акинара – обидчивая и мстительная скотина. Он до сих пор злится, что я выскользнула из его ледяных пальцев до того, как он успел наиграться. Не помогла ни история с обетом Богине, ни сплетни, тщательно распускаемые Леем и служанками, что у меня ужасные черные растяжки по всему телу, а на животе теперь сморщенная и обвисшая, как у старухи кожа.

Этот человек не забыл нанесённого оскорбления. Но покарать дерзкую наложницу ему мешает данное им же самим слово. Пообещал же сжечь на погребальном костре сына. Мне кажется, смерть никого из детей не расстраивала его сильнее, чем то, что Джин жив и не собирается воссоединиться с предками.

Я сначала опасалась, что он решит убить моего принца. Но Ниэлон Акинара заверил, что у этого недостойного потомка его рода, даже мысли такой не возникнет.

Теперь. И улыбнулся. Наверное, так кошка улыбается пойманной мышке, которую собирается скушать на обед.

А через несколько дней по Золотому Городу прошёлся слух о том, что Императора начали мучить кошмары, а проснувшись он рыдает, словно дитя и клянётся, что даже думать не будет о том, чтобы навредить своей крови.

Все тогда подумали, что он решил избавиться, наконец, от ненавистного брата, а духи предков решили не допустить убийства родича.

Я же понимала, о чьей смерти, на самом деле, думал тот человек.

– Шен, всё хорошо.

– Нет, всё очень плохо! Я шкурой чувствую, что Джин в опасности.

Подхожу ближе и провожу рукой по плечу моего наставника и друга. Он зовёт моего сына по имени лишь в минуты наивысшего волнения. В иные моменты молодой человек обращается к принцу по титулу. Этикет.

Значит, и, правда, чувствует что-то такое. И это его очень беспокоит. Потому, что Лисёнка Шен любит.

Наверное, он так привязываться к малышу не планировал.