Восьмая наложница

Моя кожа была немного светлее. Тёмные волосы отдавали рыжиной, словно ржавчиной. Местным это казалось необычным или даже некрасивым. А вот зелено-голубые глаза, похожие на нефрит, неизменно вызывали восторг. Местные, все, как один были сероглазыми. Они наперебой желали мне, чтобы у моего ребенка глаза были такого же благородного оттенка.

Если честно, я пока лишь головой понимала, что месяцев через восемь у меня родится сын. Ночь с Императором совершенно стёрлась из моей памяти, как Альтеа и обещала. Наверное, это к лучшему.

Вряд ли то, что там происходило было чем-то приятным. Я ведь попала в постель к этому мужчине не по своей воле, а насилие – это всегда насилие. И, наверное, лучше его не помнить. Но, в целом, ситуации максимально странная.

Императора мне довелось увидеть лишь спустя два месяца с момента попадания в его гарем. Раз в двадцать шесть дней тут происходило что-то вроде семейного ужина.

Наложницы во главе с Императрицей прибывали в зал для трапез Императора. Прекрасные цветы Золотого Города демонстрировали таланты – пели, танцевали, играли на музыкальных инструментах или дарили свои рисунки или вышивку Императрице.

Действо это было занятное. Каждая из моих "сестёр" вставала, объявляла подарок, который выносил кто-нибудь из слуг. Императрица говорила пару слов одобрения. Дар уносили. Или же слуги готовили всё к выступлению.

Я – просто, ела. Потому, как талантов, по местным меркам, не имела, а хендмейдом увлекалась в нежном возрасте двенадцати лет. Да, и то...

скорее, в теории. Потому, что мама не желала тратить деньги на "такую ерунду". А бисероплетение без бисера освоить сложно.

– А что же приготовила наша восьмая сестра? – произнесла Баолинь, с насмешкой глядя на меня. Вот же стерва. Интересно, мне с её подачи никто не сказал, что следует приходить на этот ужин с подарком? Надо бы обзавестись кем-то, кто знает здешние негласные порядки. Это сейчас я могу прикрыться беременностью. Но мне тут ещё долго жить. Надо о будущем задуматься.

– Мой Император, матушка я не имею талантов к музыке или рисованию.

И не знаю многих традиций здешних земель. Но на моей родине есть поверье, что беременной нельзя шить или вышивать. Ведь это может причинить вред ребёнку. Поэтому я побоялась... простите меня.

– Глупые предрассудки, – высокомерно произнесла Императрица. – Но я ценю твою осторожность, Мейлин. Поэтому не стану сердиться. Сейчас ты, в первую очередь должна заботиться о ребёнке, которого носишь. И о себе.