Восьмая наложница

Разве твой дядя не постарался защитить тебя от Императора и его гарема, забрав с собой на юг? Разве он не был к тебе добр?

-- У него были скрытые мотивы! Свои мотивы!

-- Допустим. Но у всех людей есть свои причины поступать так, а не иначе. Иногда мы не спешим озвучивать их. Ты, тоже не обо всём рассказываешь. И это правильно. Но прежде чем обвинять человека в том, что у него, якобы, были скрытые мотивы, ты напрямую спросил о них? Ты выслушал ответ? Нашёл в нём ложь? Или не посчитал нужным решив, что уже научился читать людей, словно открытые книги, а осознав свою ошибку разозлился?

Джин всё ещё дулся, но уже не кричал.

И, как мне показалось, начал коситься на дядю с некоторым сомнением.

-- Я готов ответить на все вопросы твои вопросы, Джиндзиро, -- осторожно произнёс Киан.

-- Зачем вам моя мама? -- ребёнок начал с наболевшего.

-- Это сложный вопрос. Поэтому мой ответ будет длинным. Ты готов выслушать его полностью и лишь тогда сделать выводы?

-- Да. Но я пойму, если вы лжёте.

Я кивнула, подтверждая.

Лисёнок, действительно, чувствовал враньё. Но лишь если человек имел намерение ввести в заблуждение. Если же добросовестно заблуждается, то слова его воспринимаются, как правда.

-- Я даю слово говорить тебе правду.

Лисёнок с подозрением уставился на родича, однако, кивнул, показывая, что готов слушать.

-- Она умная, искренняя, добрая, красивая. Мне хочется, чтобы эта женщина была рядом. Это никак не связано с тобой. Я не стану использовать ее. Потому, что она нужна мне сама по себе, а не как инструмент влияния на тебя.

Я люблю её. И вижу, что мои чувства взаимны. Ты же понимаешь, что она не желает быть рядом с Императором? Если бы твоя мама была ко мне безразлична, я не стал бы навязывать ей своё общество.

-- А почему нельзя было было полюбить другую? У вас ведь были другие женщины. Например, те две наложницы о которых все говорят.

-- Джин, это ещё более сложный вопрос.

-- Я готов слушать, -- Лисёнок сел на пол в позу "замершего тигра", как учил его Лей и уставился на Киана.

Мужчина отзеркалил позу племянника, а я тяжело опустилась на топчан возле стены и максимально постаралась не отсвечивать. Пока Киан неплохо справляется. Говорит спокойно, искренне и без глупого самодовольства.

-- Джин, я не знаю теперь любил ли Янир. Когда-то мне казалось, что любил. Она была весёлой, легкомысленной и немного капризной. Я хотел, чтобы она была счастлива, дарил подарки и разрешал ей всё. По приказу Старшей Госпожи в её косметику помешали яд.