Живые нити

– Можем проверить гостей аукциона. У нас есть список? – уточнила Туллия, рассматривая ничем не запоминающееся лицо Серого лиса, нарисованное карандашом.

– Дайвари рассылали приглашения, но вход в итоге был свободный, любой мог зайти, – ответила Варрон. – Пройдитесь с портретом Лиса по самым дорогим отелям города. Обычно до ограбления он живет на широкую ногу, а после – прячется в укромном месте. Нужно найти, где он останавливался. Узнать, не видели ли консьержи, куда он потом поехал, с кем встречался, кому телефонировал.

– Желательно лисьи, – добавил Руфин.

– Направьте свой острый ум в благое русло, следователь Красс.

* * *

Последние пять минут Алек неотрывно следил за минутной стрелкой в часах. Время удирало от него со скоростью дикого зверя, а он ничего не мог сделать, кроме как нетерпеливо подергивать ногой. Руфин, фонтанирующий возмущением, и вовсе не мог заткнуться: концентрация мата в его речи повысилась так сильно, что из пристойного остались одни предлоги.

Капитан Варрон, пряча злость за невозмутимостью, спустилась в приемную Гражданской полиции – лишь ресницы подрагивали, показывая ее настоящие эмоции.

– Патрульные на улицах, – констатировала она. – Пытаются остановить беспорядки и неизвестно когда освободятся. Остальные полицейские, независимо от должностей, – там же. Для важнейшего расследования нам повезет заполучить парочку жалких офицеришек, по неизвестными причинам струсивших выйти на улицы.

– Уже вызвали студентов полицейской академии? – мрачно уточнил Алек.

– Еще днем, и они тоже присоединились к патрулю, – Варрон достала сигарету из портсигара и закурила. – Руфин, замолчите уже, и без вас голова раскалывается. Сходите в подвал, узнайте в типографии, что там с печатью портретов. Пойдем сами, попробую выхватить кого-то нам в подмогу.

Алек потер лицо ладонью, отворачиваясь от сигаретного дыма, недовольно вздохнул. Спустя несколько суток после ограбления шансы поймать Лиса и так стремились к нулю, а в таких условиях переходили в разряд невозможного.

Он “погрел уши”.

Улица гудела. Редкие одинокие выкрики уже не превращались в повальное скандирование лозунгов, но гомон на разные голоса не прекращался ни на секунду, сдобренный тысячей шагов вразнобой. В воздухе висела тяжелая гнетущая атмосфера, проникающая в голову Алека адреналиновым всплеском. Как гром перед штормом, когда дождь и ветер еще не закрутили мир в ураганном вихре, но уже видны черные тучи и отблески молний.