Живые нити

А теперь позвольте откланяться, дела не ждут.

Алек попытался спросить что-то еще, но спина Эстета скрылась за дверью поразительно быстро, особенно для человека с тростью. Понимая, что ловить больше нечего, Алек направился к выходу.

“Как минимум, теперь я знаю, что Эстет в городе, – недовольно констатировал он. – И что либо он действительно не причастен к ограблению банка, либо проворачивает какую-то денежную махинацию. Хотя для него это слишком топорно…”

На ступеньках, ведущих к стоянке, он поймал взглядом молодого парня, заводящего красный кабриолет.

Алек был не знаком с ним лично, но узнал сразу. Высокий стройный шатен чуть за двадцать, модная стрижка, расхлябанного вида рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, легкая щетина. Ярко-голубой шейный платок, поблескивающий на солнце атласным светом. Алек тут же вспомнил, что и сам уже несколько дней не брился, но щетина превращала его в неприятного подозрительного типа, окончательно отдаляя от образа щеголеватого красавца.

Алек перегородил автомобилю дорогу и оперся на капот с вежливой улыбкой.

– Добрый день, Александр, – без удивления сказал Ласкарил-младший. Они не встречались лицом к лицу уже несколько лет, хотя Алек постоянно так или иначе следил за ним и его делишками.

Алек, замешкавшись на секунду, пожал протянутую руку. Ладонь шатена была мягкая, но сильная.

– Срочно нужно ехать по делам бизнеса, на поле был пожар, я крайне спешу. Я чем-то могу помочь?

– Один вопрос.

Тебе знаком этот человек?

Алек протянул Ласкарису портрет, тот на секунду задержал взгляд и покачал головой.

– Увы, нет. Это преступник?

– Да, – Алек весь превратился в слух, но чуйка так и не дала знака. Никакого подвоха в этом разговоре не было. – Благодарю за помощь.

Ласкарис младший кивнул и вырулил на дорогу. Перед тем как уехать, Алек скинул пиджак и жилетку и расслабил узел галстука. Уже отъезжая, он заметил дрожащие шторы в окне второго этажа, но не подал виду.

“Жаль, что после перестрелки в доках у меня нет никаких улик, которые можно было бы ткнуть старому интригану под нос и послушать чуйку”, – ветер обдувал волосы, не принося прохлады, и Алек продолжал задумчиво следить за дорогой.

Младшему Ласкарису хотелось верить, честные глаза и открытая манера держаться очень располагали. Так было всегда, мерзавец был крайне харизматичен с самого детства. Вот только Алек никому не верил, особенно семье Эстета.