Живые нити

Наша мастерская – моя забота.

– Бабушка Аиша – старшая.

– Бабушка уже совсем старенькая. С её тонкой душевной организацией остается только плакать над каждым увольнением.

– И она выполняет свою роль сполна, с полной самоотдачей…

– Поддержки от тебя – ноль, – Дина мрачно шикнула на сестру. – Иди уж. И аромат от тебя – так себе, даже мухам не понравилось бы.

Лейла захихикала, вопреки её возмущениям полезла обниматься и потом скрылась в доме. Сразу стало тихо и будто бы тускло. Дина еще немного посидела в тени, собираясь с мыслями, и пошла следом.

* * *

В детстве Дина обожала придумывать сказки, представляя, как хитрые воришки пробираются по мастерской в поисках сокровищ. Мастерская казалась ей волшебным сказочным лесом, полным опасностей и секретов. Дина давно выросла, и ежедневная рутина развеяла мистическую ауру этого места. Но сейчас, проходя по пути, где столько воображаемых героев кануло в небытие, она неожиданно почувствовала отголоски былого трепета.

Вот здесь сушились окрашенные днем шелковые, шерстяные или хлопковые нити.

На втором этаже бедолага обязательно бы исцарапался о незаметные выступы целого выводка станков: несколько ткацких, старых, как сам род Дайвари, рам для гобеленов и вышивки, сундуков с ножницами.

За дверью – лестничный пролет, где по вечерам горел свет из кабинета Великого Стража – отца, который любил возиться с бумагами и счетами до наступления темноты. Тут уж точно любой герой бы сплоховал; маленькая Дина так и видела, как воришка, пытаясь проскочить мимо, неизменно попадал под взор Стража. Взрослая Дина была уверена: даже обрушившаяся стена не смогла бы отвлечь отца от расчетов, а у незваных гостей не было на это и шанса.

– Не спишь? – она оперлась плечом о косяк, наблюдая за тем, как поседевшая голова нависла над толстенной учетной книгой.

– Что? Ах да, добрый вечер, доченька, – Каспар поднял глаза и прищурился. Кажется, за последние годы он стал хуже видеть.

– Ночь уже, – Дина неспеша подошла к столу и пробежала глазами по строкам. Представшая перед ней вверх тормашками вереница из цифр, казалось, начиналась из ниоткуда и уходила в бесконечность.