Живые нити

Глава третья

– То есть, мы зареклись никогда не связываться с полицией и только что взяли у них заказ. И потенциально они могут стать постоянными клиентами, – убитым голосом констатировала Лейла.

Дина поджала губы и невпопад пробормотала:

– Я купила дорогущие туфли из змеиной кожи…

– Что?

– В стране кризис! – чуть громче произнесла она, поворачиваясь к сестре. – Заказов все меньше, а нам надо содержать семью и давать работу сотрудникам. Представляешь, какие деньги мы сможем на этом заработать?

– Но полиция… Что будет, когда бабушка узнает?

– Мы ей не скажем, – Дина вздохнула.

– Скажем только отцу, он же занимается бумагами и прикроет нас.

– Но у нас в семье никогда не было тайн друг от друга, – Лейла прижала руки к груди и заломила брови домиком. Дина почувствовала себя очень старой, циничной, умудренной опытом женщиной. Подавив злую усмешку, она положила руку сестре на плечо.

– В нашей семье навалом тайн. Одной больше, одной меньше.

– Девочки, вы тут замышляете что-то? Расскáжете? – бабушка Аиша подкралась со спины и обхватила их обеих за талии.

Дина еще помнила, как они были одного роста, но это время давно ушло: сейчас даже Лейла, кажущаяся миниатюрной рядом с Диной, была выше бабушки.

– Секреты на то и секреты, бабуль, – засмеялась сестра, приобнимая Аишу в ответ. Получилось чуть наигранно.

Дина насмешливо приподняла брови и перевела тему:

– Чем помочь? Мы еще ждем откуда-нибудь посылки?

– Да, – бабушка деловито потерла руками. – С минуты на минуту ваш отец должен привести сундучок из банковской ячейки.

– Там что-то особенное?

– Скоро увидите, – бабушка загадочно подмигнула.

Несмотря на то, что в своем корне ситуация была плачевная и скорее грустная, бабушка большую часть времени пребывала в прекрасном расположении духа. Она шутила, смеялась, обнималась без повода, что обычно было ей несвойственно. Кажется, её бодрила и вдохновляла мысль о том, что в доме скоро снова будет настоящий прием, куча гостей в красивых нарядах и – главное – тонны восхищения талантом её дома.

Дина тихо злилась: на бабушку и её хорошее настроение, на Лейлу, выбирающую самое красивое платье, на богатых и элегантных гостей, не понимающих истинную причину аукциона. И самое главное, она злилась на себя, потому что в глубине души тоже хотела быть хозяйкой вечера, упиваться похвалами своих работ и с легкой ленцой рассказывать о расставленных по дому артефактах.

“Я – человек бизнеса, – мысленно повторяла она.