Я - жена злодея? Требую развод!

Огромная пыльная комната, уставленная множеством книжных шкафов. Справа находился камин с парочкой кресел и журальным столиком между ними, слева, за шкафами, я заметила диванчик, стоявший спинкой к окну. Видимо, если сесть на него с книгой, то солнце будет падать как раз на ее страницы.

Место, даже несмотря на пыль, показалось мне крайне уютным: темное дерево в обивке стен, светлым уложен пол, шкафы с изящными украшениями тянутся почти до высокого потолка. Возле ближайшего из них — маленькая приставная лестница.

Как приятно, должно быть, здесь можно проводить теплые летние вечера: затоплен камин, окна смотрят на другую часть сада — более ухоженную, даже с фонтаном, который, правда, толком не разглядеть из-за плотного ряда кустарников. Надо бы привести эту комнату в порядок. А заодно просмотреть книги — они наверняка помогут мне понять больше об этом мире, ведь в романе он описан лишь настолько, насколько это необходимо для сюжета.

— Может, экономка придираться не будет, но я осмотрюсь очень внимательно, — предупредила я, но старалась не слишком строжить девушек.

— Да, госпожа, — девицы снова поклонились, и это уже начало надоедать. Если я здесь задержусь, то надо будет как-то отменить это требование с поклонами — от него рябит в глазах и подташнивает, будто я на каруселях.

Прошло мгновение, но девушки не двинулись с места. Ага, значит, работать они могут лишь в мое отсутствие.

Я бросила жадный взгляд на полки с книгами, но решила, что девушек смущать не стоит, и вышла в коридор.

Снова оказавшись в коридоре, я еще раз огляделась и подавила в себе желание продолжить бродить по дому. Наводить порядки в викторианском особняке конечно забавно, но теперь надо найти мужа, у меня к нему есть несколько вопросов. Прежде всего я хочу понять, в каком моменте сюжета мы находимся и как скоро мне понадобится бежать отсюда.

К моему удивлению, муж обнаружился в одном из тех запыленных залов, куда, как мне казалось, ходят только слуги — да и те халтурят с уборкой. Когда я вошла в одну из маленьких комнат, у которой, кажется, не было никакого особенного назначения, он сидел в кресле, спиной ко мне. Перед ним стояла шахматная доска, повернутая к нему белыми фигурами, и он, опершись рукой на подлокотник кресла, буравил ее взглядом.