Тайна Печатей

Раз уж я не могла узнать, что скрывает Кай, то хотя бы хотела увидеть, чем он живёт, какую одежду предпочитает и в каком порядке держит свои вещи. Но не успела я отворить створку, как позади провернулась дверная ручка.

Отскочив в сторону, я глазами впилась в возвратившегося хозяина комнаты.

На мгновение на лице Кая промелькнуло замешательство. Он поспешил скрыть эмоции под хорошо отрепетированной маской безразличия.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он спокойно и почти тепло.

— Мне велели отнести это тебе, — я кивком головы указала на комплект школьной формы, оставленный на спинке большого кресла.

— Понятно. — Кай прошёл вглубь помещения, попутно стаскивая с плеч пиджак.

Он вёл себя так, будто в комнате не было постороннего. Словно моё нахождение здесь – это обычное дело. Его ледяное спокойствие смутило меня.

Парень бросил пиджак на спинку кресла, рядом с оставленным мною свёртком одежды.

— Я так понимаю, тебя наказали за истерику на балу, — произнёс он отнюдь не вопросительно.

— Никакая это была не истерика! — заявила я на повышенных тонах. Нахождение в спальне Кая взволновало меня.

Парень усмехнулся и без какого-либо смущения принялся распускать галстук.

— Что ты делаешь?! — спросила прежде, чем успела прикусить язык. Должно быть он заметил, как мне неловко.

— Это ты в моей комнате, — всё ещё усмехаясь, напомнил Кай. — Я делаю то, что и всегда.

Я промолчала, почувствовав, как налились жаром щёки. Настало молчание. Парень больше не пытался заговаривать, продолжая вести себя так, словно мы жили вместе.

— Побывала сегодня в прачечной. Там так сыро и сильно воняет мылом. А ещё плесенью. И сыростью. Ну, потому что там сыро.

— Как познавательно, — лукавая улыбка не сходила с лица Кая. Он небрежно зашвырнул галстук на кровать и этот незначительный жест вызвал внутри меня странное, но приятное покалывание. Дрожь побежала по телу, задержавшись внизу живота. Следом я ощутила, как сбилось дыхание.

Я срочно должна что-то с этим сделать.

— Ты не знаешь, почему работницы прачечной такие… молчаливые? — спросила я, отвлекая себя от постыдных мыслей, непрошено лезущих в голову.

— Знаю. — Лицо парня вмиг посерьёзнело. — Вся прислуга в Академии под заклятьем. Они не говорят и в целом воспринимают только свои обязанности, как надрессированные белки. Могут чистить для тебя орешки, но за рамки заложенной команды выйти не способны.