Бераника. Медвежье счастье

— По какому праву, господа, вы явились в мой дом и распоряжаетесь моими детьми?

Такое впечатление, что незваные гости долго репетировали финальную сцену гоголевского «Ревизора». С такими лицами они застыли и такими глазами на меня вытаращились. Двинувшийся уже было по-хозяйски в сторону детской староста замер на полушаге и смотрел на меня так, словно на его глазах ожила и заговорила табуретка. Да и остальные недалеко от него ушли.

— Э-э-э-э… м-м-м-м… — похоже, надзорный инспектор споткнулся о мою властную интонацию и несколько растерялся.

Наверное, ссыльный контингент не часто разговаривал с ним подобным образом.

— Да это жена евонная, — отмер трактирщик и презрительно сплюнул на мой. Чисто. Выметенный. Пол! — Ничо так вроде на вид… гладкая, хучь и старовата. Возьму, отработает, чай, — и этот подонок похабно ухмыльнулся.

А у меня в голове зазвенело от бешенства. Это он и на девчонок так смотрел? На маленьких таких, на… убью. Потом как-нибудь. Пока надо держать себя в руках.

— Вы... это, — инспектор пришел в себя и даже поморщился, так ему неприятно было собственное замешательство. — Как вас там…

— Беран Аддерли, к вашим услугам, — голосом ледяной королевы выдала я ему прямо в лицо. — Урожденная баронесса Коршевская.

— Ну, баронессу-то вы нынче забудьте, — злорадно вмешался староста. — Лишенцы вы, на ампиратора нашего, богом данного, покушенцы, сталбыть, и через то враги и неблагонадежные. Так что помалкивай тут, а не то… господин инспектор, мальца-то я сразу заберу, у меня не забалует, воспитаю, сталбыть, верноподданным гражданином… а старшего надоть сразу на рудник и к тачке приковать, шоб, значить, не бунтовал.

Сорная трава, она такая. Воли ей лучше не давать.

Я сжала зубы, но не только от злости, а еще и потому, что мне прилетел очередной обрывок чужой памяти. И вовремя так он в мои мысли ворвался!

— Ошибаетесь, любезный, — я прижала к себе Лисандра, которого уже трясло, и еще больше выпрямилась.

— Титула и дворянства лишили моего мужа. И я действительно больше не графиня. А вот моего наследственного имени, как и дворянства, меня никто не лишал! Поэтому я повторяю вопрос: по какому праву вы врываетесь в мой дом и пугаете моих детей?

Вот теперь их пробрало даже больше, чем в первый раз. Урядник вытаращился на меня с открытым ртом, староста побурел, трактирщик, наоборот, посинел. Надзорный инспектор закашлялся, словно подавился этой новостью.