Последний жрец. Том III

Похожий опыт в моей жизни был лишь однажды, на новый год я перебрал с алкоголем, так что все события, произошедшие со мной до утра, слились в один длинный и непонятный флешбек. Так было и в этом случае.

Когда я окончательно пришел в себя, то понял, что лежу в своих дворцовых покоях. Неприлично чистый, отдохнувший и даже какой-то бодрый. Очень хотелось есть, но как только я опустил ноги с кровати и коснулся ногами пола, понял, насколько слаб.

Путешествие в бездну и последующий массовый удар вытащили из меня намного больше жизненных сил, чем насланная когда-то на волков волна первобытного ужаса.

Я вспомнил, с каким наслаждением держал дрожащий от переполнявшей его силы посох, с каким предвкушением и нетерпением ждал момента, когда смогу ударить по врагу и превратить сотни душ в растворяющиеся в бездне осколки чужих жизней. Какое удовольствие и возбуждение я ощутил, когда все же сделал задуманное.

Сейчас, в реальном мире, казалось, что это был другой человек, но я знал — этот садизм вперемешку со злостью являются частью человеческой природы.

Тихо скрипнула дверь, и на пороге появился Илий.

«Ну все, это просто посмертные галюны», — подумал я.

Перед глазами опять пронесся образ богини, когда мы были там, в нише. Вот то впечатление было очень реальным, я бы даже сказал, чересчур. Значит, тогда, при попытке поцеловать богиню, я и отбросил коньки, а сейчас мне просто мерещится последний «сон разума» перед тем, как мое сознание окончательно угаснет.

Но нет, вот он, старый хрыч, стоит, живее всех живых, лыбится. В руках — какая-то еда на подносе. Ну ясно, даже в моих посмертных фантазиях Илий был добытчиком-кормильцем, ведь он при жизни постоянно трансформировал заработанную мною медь и серебро во что-нибудь съестное.

Я зажмурился, представляя на месте Илия Лу, Энжи или хотя бы какую-нибудь симпатичную актрису из прошлой жизни, но дед остался на месте: подошел к столу, оставил на нем поднос, после чего двинулся ко мне.

«ТАК! ФАНТАЗИЯ, СТОП!», — если все пойдет по тому сценарию, о котором я думал, но без перевоплощения Илия во что-то более сексуальное, то мои посмертные грёзы рискуют превратиться в посмертный же кошмар.

— Антон, ты чего так побледнел? — голос старика звучал абсолютно обычно.