Последний жрец. Том III

Лу в общих чертах знала, что за меня вступились трое из Семерых, но вот в красках я ей этот момент так и не поведал. Ни тогда, после возвращения из темниц домой, ни после.

— Помнишь, я сказал, что алтари раскололись и это был знак? Там, в темницах?

— Ну, да, помню.

— Раскололся алтарь Воина, это факт. Ровненько так, на два куска. А вот алтари Софа и Калиты разнесло вообще в пыль.

Лу удивилась и только крепко призадумалась.

— То есть, ты хочешь сказать королю, что все это — озарение от Мудреца?

Я пожал плечами:

— А почему нет? Он знает, что мне покровительствует Мудрец, да и сам я не тупой.

Я оказался прав: пролезло, хоть и еле-еле. Молодой король засыпал меня вопросами: зачем кипятить воду, а зачем повязки, почему мне резко понадобилось все мыло в радиусе пятидесяти лиг и что за сортировка больных.

За последнее пришлось стоять насмерть.

Беседа велась в королевском кабинете, и сейчас Кай немного возбужденно расхаживал перед своим столом. Я стоял перед ним, наблюдая, как в мозгу монарха зреет понимание предложенных мной мер.

— Да я получу бунт! Ладно, блажь с водой — обеспечим! Решим! Выгоним перед строем Гарена, который с умным видом скажет, что колодцы прокляли маги паринийцев, люди поверят. В особенности поверят, так как многие видели, сколько среди них было колдунов.

— Ваше Величество, но ведь они и так и так умрут…

— Ты не понимаешь! — король рубанул в воздухе рукой, — всегда есть место благословению Матери! Люди сильны! Некоторые выживают там, где сотня других — умрет! А ты со своими идеями говоришь, что их надо бросить и вообще, тащить в сторону могилы! Живых! Да меня свои же солдаты на мечи поднимут! И будут правы!

— Так ты и так их бросаешь умирать! Спаситель нашелся! На десять больных четверо отправляются или в яму, или на погребальный костер, потому что троим из них не смогли нормально помочь! Я видел бумаги! А все из-за одного смертника, который не только разносит заразу по палатке, но и все внимание лекарей на себя забирает! В итоге умирает и он, и еще трое! — узколобость короля вывела меня из себя, и я почти перешел на крик.