Мой фальшивый муж никогда не попадается на вранье

Он всегда полагал, что молитва — это, конечно, хорошо, но шашка вернее спасет тебя от беды. И именно поэтому его домашняя часовня была переоборудована в оружейный склад.

В который с изрядной периодичностью била молния, намекая на крайнее недовольство высших сил подобными изысками планировки. Но высшие силы выбрали неудачного человека для своих намеков.

За столько лет непрекращающихся гроз и дождей граф уже привык возлагать ответственность за плохую погоду на подконтрольной ему территории на Платона, а позднее и на меня.

Так стоило ли о них волноваться?

Еще была Фекла.

Фекла верила искренне, но каждый раз во что-то новое.

В зависимости от того, что писали в свежем выпуске газеты. В колонке «Приметы и полезные ритуалы на сегодня». Так в один день она лила во вчерашний чай воск, в другой складывала из бумаги денежную жабу, а в третий — ходила с носком на голове. Непременно вывернутым наизнанку.

И наконец — Платон.

Платон ударялся в религию ровно за день до наступления экзаменов и неизменно разочаровывался в ней в день оглашения их результатов.

Несмотря на внушительные пожертвования, которые он исправно оставлял в храме и молитвы, которые он читал, пусть и с ошибками, но с выражением, его табель все еще оставлял желать лучшего.

Так что вся моя мистическая картина мира строилась на одном единственном разговоре с Лукьяном и двух абзацах, которые я все же смогла разобрать в своем конспекте после очередной лекции по теологит.

Поэтому — лучше я, конечно, не могла.

Но Гордею Змееву знать об этом было совершенно необязательно.

Так что я принялась внимательно разглядывать часовню, надеясь на то, что меня посетит внезапное озарение.

Вот только вместо озарения меня, похоже, намеревалась посетить исключительно внезапная мигрень. Глаза отчего-то заслезились, и я сердито потерла их, наверное, сделав только хуже.

Возможно, у меня все же была аллергия на пыль.

Откуда-то тянулся утренний холод, пробиравший до костей.

В отличие от храмов, где каждому элементу отводился отдельный зал, часовни могли похвастаться лишь некоторыми ритуальными предметами. Пять углов символизировали собой пять элементов, и в каждом из них располагались две небольшие статуи божеств.