Мой фальшивый муж никогда не попадается на вранье

От светлых волос, которые правда у Антипия Саблина были стянуты в короткий растрепанный низкий хвост, в то время как у Варвары они лежали в гладком пучке волосинка к волосинке, и заканчивая выражением лица, которое и императора бы заставило чувствовать себя на редкость неуютно.

Теперь становилось совершенно понятно, по какой причине столь высококлассный охотник, как Антипий Саблин, подорвался на столь пустяковую по расчетам аналитиков миссию и почему его так злила наша компания малолетних преступников на хвосте.

Конечно, большинство дворянских детей имели магические способности, но нередко случалось и так, что магия в ребенке не проявлялась.

И как раз у Варвары магии не было и в помине, Девичий пансион для нее был лучшим выбором, и, имея знатное происхождение и изрядные амбиции, она без труда поставила себя главной, но исчезновения не могли не волновать ее. В конце-концов без магии люди были практически беспомощны при столкновении даже с самым слабым призраком.

Итак, возвращаясь к амбициям Вареньки Саблиной, она очень хотела привлечь внимание цесаревича Илариона.

Но этому мешал целый ряд факторов.

Начиная с того, как сложно было подстроить случайную встречу с ним и заканчивая тем, что у Вареньки Саблиной была целая толпа конкуренток.

Дурочки, которые смотрели ей в рот из числа соучениц в расчет не брались, но были и такие змеищи, как…

– Дафна Флорианская, – надменно фыркнула она. – Слышала, она только так пыталась охмурить Илариона Олеговича.

– Лукьян Хилков? – предположила я, когда сменив гнев на милость после того, как кто-то из младших учениц растолковал Варе, что с племянницей директрисы лучше дружить, а не ссориться, мне выдали миску с водой, свечку и втянули в круг из полотенец.

Иларион на портрете глядел на меня очень осуждающе, как бы говоря – я вроде как надеялся, что ты положишь всему этому конец.

Отвали, Иларион, я на разведке.

– Да, – кивнула Варя. – Точно. Он. Представь только, никакого стыда, вцепилась в бедного парня, как кровопийца, своими когтищами. Воспользовалась тем, что ему не с кем посоветоваться, Хилковы-то все остальные мертвы, задурила ему голову, женила на себе. До чего расчетливая, скажи?

– Ужас, – поддакнула я, чувствуя, как от холодного пота взмок затылок.

Меня же никто тут не мог знать?

Меня никто тут не должен был знать.

Я-то никого не знала.