Мой фальшивый муж никогда не попадается на вранье

Лукьян не нравился императрице, одним своим видом вызывал истерические припадки у всех без исключения Змеевых, даже святая Надя едва заметно дергалась от испуга, стоило ему оказаться к ней чуть ближе двух метров, не любил попусту трепать языком, а главное – не имел никакой родни, с которой бы пришлось знакомиться, а потом и – общаться.

По мнению графа Флорианского, это было сказочное везение, лучший зять, о котором только можно было мечтать.

Особенно учитывая то, что альтернативой, судя по слухам, был Гордей Змеев, на чью родню можно было натолкнуться, наверное, даже прогуливаясь по своему собственному поместью.

Прислуга иной раз имела совершенно неожиданное происхождение.

Фекла, пожалуйста, перестань шипеть.

Платоша, прекрати хвататься за сердце, никто не поверит, что оно разбито, потому что у тебя его нет.

Я бросила быстрый взгляд в сторону Лукьяна и уставилась в землю прежде, чем он его поймал.

По-хорошему теперь, когда Надя нашлась, у императрицы не было причин преследовать меня.

У Илариона была невеста, обязанности и нервный тик, а в нашем с Лукьяном притворстве, на первый взгляд, больше не было никакого смысла, но, как верно отметила в свое время Евжена и не уставал напоминать все тот же мрачный, куда мрачнее, чем положено быть парню, чья первая любовь нашлась после стольких лет, Иларион, шутка уже зашла слишком далеко.

Признаться в обмане было примерно равноценно тому, чтобы попрощаться с головой, чего я так сильно старалась избежать. Императрица бы непременно взбесилась, узнав правду, так что оставалось только продолжать делать вид, что так все и задумано.

Да уж, взяв судьбу в свои руки, я как-то забыла, что у меня руки-крюки.

И казалось, что вся эта непростая ситуация волнует только меня.

Лукьяна, например, вообще ничего не смущало.

Мне редко удавалось застать его врасплох, и даже когда удавалось, наш разговор неизменно выглядел как-то так.

– И зачем нам что-то с этим делать? – спрашивал Лукьян.

– Потому что этот брак насквозь фальшивый, нет?

– Храм его признал.

Как он может быть фальшивым?

Это был невероятно искренний тон, совершенное недоумение тянулось из уголков его глаз прямо к нервно поджатым губам. Но я знала лучше. Лукьян меня дурил и даже не чувствовал за собой никакой вины. Он просто находил все это невероятно забавным.

– Но… Это же… Мы ведь… Мы даже не целовались!

Бывали моменты, когда я думала, что шокировать Лукьяна – это хороший способ оставить последнее слово за собой.