Мой фальшивый муж никогда не попадается на вранье

Потому что став единственным за всю тысячелетнюю историю существования академии студентом, обучающимся по программе двойного диплома, то есть одновременно и на боевой кафедре и на кафедре медицинской магии, Платон нисколько не согнулся под тяжестью учебной нагрузки, не осознал тщетность своих стремлений и даже не принялся умолять о пощаде.

Платону было, в общем-то, совершенно без разницы где и в каком объеме валять дурака.

К тому же, почувствовав слабость ректора, как курсирующая в воде акула чувствует кровь, Платон вцепился в эту возможность надавить посильнее со всем доступным ему энтузиазмом.

Разве то, что он обучался по двум программам разом не давало ему права на получение двойной стипендии?

Ректор считал что – нет.

Платон что – да.

А все мы считали – сколько дней ректору удастся продержаться на этот раз.

Другим поводом для щенячьего восторга Платона стало уведомление от коменданта общежития, в котором сообщалось, что его заявка на смену комнаты удовлетворена и уже со следующего дня он может переехать в другую комнату, которую наконец-то освободили выпускники.

Глаза Платона сверкали и он радостно напевал себе под нос ровно до того момента, как открыл дверь своей новой комнаты и понял, почему какое-то нехорошее предчувствие все это время едва заметно терзало его сердце.

Платону до смерти надоели его соседи по комнате, и это было совершенно взаимное чувство.

Они тоже хотели уехать подальше от него.

Они тоже подавали заявки на смену комнаты.

Так что, когда та освободилась, комендант разом переселил туда – их всех.

– Зато теперь мы на втором этаже, а не на пятом, – отметил весомый плюс Лукьян. – Если ты выбросишь Гордея из окна, то скорее всего не насмерть. Не попадешь в тюрьму. Здорово же?

– Эй!

– Ты должен быть на моей стороне, – надулся Платон.

– Я и так на твоей стороне. Я же тоже туда переехал. Кто бы мне еще сказал, зачем мне это было нужно.

Солнце едва пробивалось сквозь густую крону, а отбрасываемая деревом тень служила отличным убежищем от жары.

Я устало подпирала голову рукой, Лукьян сосредоточенно общипывал растущие вокруг ромашки, и судя по количеству павших от его рук цветов получавшийся раз за разом результат гадания его не то чтобы устраивал, а Платон распластался на земле, накрыв лицо журналом по технике безопасности.