Мой фальшивый муж никогда не попадается на вранье

Лесть-Апатьево, серьезно? Еще дальше нас не позволили запульнуть границы карты или что? В столице что ли никого не убивают? Никто не пропадает? Все темные твари побеждены, а из желающих посреди ночи выкопаться из земли и посеять хаос и панику остались только садовник Кручинин да Демьян Орлов? Почему все идут на практику десять минут пешком, а мы два дня на поезде?

– Нормальные пирожки, – сконцентрировался на главном Платон, – не придумывай. И вообще. Вы все себе бы тоже что-нибудь купили. Сорок часов дороги как-никак, вы в голодный обморок планируете упасть или что?

– Я планирую упасть в окно за минуту до отправления и никуда не ехать, – сказала я.

С нами-то все понятно.

Нас в дорогу собирала академия.

В канцелярии каждому выдали билет, командировочные в размере семи империалов, видимо, на холщовый мешок, в который можно будет завернуть труп в случае неудачи, и дневник практики, который нам полагалось ежедневно заполнять размышлениями и достижениями, и в котором Платон уже весьма узнаваемое, хоть и далекое от академического мира, условное обозначение – нарисовал.

– Я позавтракал, спасибо, – улыбнулся Лукьян.

– Сорок часов.

– Я нормально позавтракал, а не просто выпил чаю, – с легким намеком на осуждение добавил он, глядя прямо на меня. – И я все еще предлагаю воспользоваться кругом перемещения.

– Не положено, – зевнул Платон и принялся загибать пальцы, пародируя низкий бас наставника Громова. – Академия уже потратила деньги на билеты. Какие круги? Мы их еще не проходили, мы криворукие тупицы, которых выбросит куда-нибудь не туда, активация круга жрет немерено сил, а силы нам еще пригодятся.

– Я нормальные круги рисую, и я почти уверен, что сорок часов в поезде сожрут не только наши силы, но и здравый смысл, желание жить и остатки человеколюбия, – отметил Лукьян, известный противник общественного транспорта.

– Это только если мы по дороге ничего не сожрем, а так нормально все будет. Как хорошо, что прекрасный и заботливый я взял пирожков на всех, да? Ну хорош кривиться, Дафнюшка, все с ними в порядке, Фекла не лучше готовит, и ничего, погляди-ка, мы до сих пор живы.

– Я лучше зайду в вагон-ресторан, – фыркнул Гордей. – Мы же не в товарном поезде поедем.

Никто ему не ответил.