Милослава: (не)сложный выбор

Сказка эта пошла от того, что на серебро лучше, чем на прочие металлы, ложатся разные заклинания. Так что зачарованное серебро жжет, да.

Обруч изумительный. Он словно сплетен из тонких нитей в замысловатую ленту шириной в два пальца. Спереди он опускается на лоб треугольником. Украшение легкое, почти не чувствуется на голове, но невероятно прочное. Скорее всего, на него наложено какое-то заклятье, только очень старое. Такие тонкие вещи в наших краях не делают. Отец рассказал, что эта вещь принадлежала моей бабушке еще до того, как ее привезли в наши земли.

Он по праву рождения принадлежит мне, даже Славка никогда не покушалась на него. В детстве я любила примерять его и представлять себя заморской принцессой, да только он всегда был мне велик.

В моем зеркале сегодня отражается та принцесса, которой я себя представляла. Разве что бледна очень. Сегодня я похожа на маму. Я очень похожа на нее. Я красивая, только слишком худая. За последние три недели платье подгоняли по фигуре дважды – я совершенно потеряла аппетит.

Оттого глаза на похудевшем лице казались огромными. Пусть не золотистыми, как у мамы на портрете, а серыми, как у отца, но все же яркими даже и не оттого, что они немного подведены сурьмой, а от плещущегося в них страха на грани паники.

Линд утирает слезы, накидывая мне на плечи белую легкую шубку. Всё-таки середина октября, на дворе, а особенно в лесу, не жарко. Я быстро моргаю глазами, чтобы не расплакаться и крепко обнимаю мачеху. Она такая маленькая, такая хрупкая, несмотря на внушительный живот.

Я выше ее на целую голову.

Она всегда мне казалась взрослой, разумной, опытной дамой, а сейчас я вдруг увидела ее близко-близко и разглядела в ней совсем молодую женщину, почти девчонку, со своими страхами и радостями.

— Линд, — сказала я. – Я никогда не знала матери, но ни разу не чувствовала себя сиротой. Ты – лучшая мама, которая мне могла достаться.

Линд разрыдалась.

— Никогда не смей так говорить, — всхлипывая, замотала головой кудрявая рыжая девчонка – моя мачеха.

– Мать у тебя одна, и я никогда не заменю ее.

Интересно, смогу ли я когда-нибудь видеть в ней прежнюю Линд?

— Я очень тебя люблю, Линд, — сказала я. – Спасибо тебе за всё.

Как будто слова могли передать всю ту волну любви, которая захлестнула меня!

Пора было ехать, мне привели лошадь. Не Снежку, другую – Снежка повредила копыто на днях.

Проводить меня вышла и бабка. Ее я тоже обняла с теплом. Когда расстаешься с родным домом, всех начинаешь ценить больше.