Милослава: (не)сложный выбор

В качестве обуви мне предлагались короткие расшитые яркой вышивкой валенки. Первый раз видела такую красоту – на юге валенки носили только в лютые морозы, то есть не чаще пары раз в году. Выглянула за дверь, пританцовывая – где-то внизу слышались голоса. Рядом имелись еще две двери, но заглядывать я за них не решилась. Сбежала по деревянной лестнице, едва не сшибив крупную, красивую женщину с толстой русой косой.

- Проснулась, голубка? – обрадовалась она. – Пошли скорее, кормить тебя буду. Ты, похоже, голодала.

- Потом, всё потом, - жалобно проскулила я.

- Мыльня тут, разберешься сама, - быстро сориентировалась женщина, заталкивая меня в одну из дверей. - Горячая вода в бочке.

Несмотря на то, что здесь обычная деревня, отхожее место организовано роскошно - есть и фарфоровый стульчак с деревянной накладкой, и ведро с водой рядом, и небольшая, сияющая медными боками ванна. От ниши на стене пышет жаром: в ней стоит большой бочонок с краном и ведром под ним. Похоже, что с другой стороны печка, от которой и нагревается вода.

Умылась теплой водой, пригладила волосы пальцами, в очередной раз порадовавшись, что Кир обрезал мне косы. Длинные волосы хороши в девичестве или в барском доме. Когда ты скачешь по полям, с ними сложно.

Интересно, все ли люди в деревне живут так хорошо, и откуда у них деньги на такую роскошь? В деревнях отца дома были проще, в основном деревянные, да это и понятно - камня в нашей равнине не добывали. Дерево куда дешевле. Кнесов дом, например, был наполовину из камня, наполовину из дерева.

В наших деревнях редко где в доме были мыльни. Отхожее место строили на улице, во дворе же ставили баню, а в доме, в специальном закуте возле печки, мыли в лохани только малых детей да больных. Считалось, что вода смывает всю хворь и злые помыслы, поэтому в доме ее оставлять было нельзя. Даже умывались деревенские на улице, там же и посуду мыли, и стирали. Помнится, я много горячилась, объясняя, что всё это предрассудки и глупости, но отец махал рукой.

А двухэтажными строили только трактиры и постоялые дома. Обычные избы были в три-четыре комнаты: трапезная и несколько спален, в зависимости от количества поколений семьи, живших в доме.

Откуда-то умопомрачительно запахло жареной курицей. Ноги сами понесли меня на запах. За большим столом в кухне уже сидели сладко жмурившийся Кирьян и вечно хмурый Максимилиан. Ждали только меня.