Милослава: (не)сложный выбор

К моему удивлению, Шарлотта расплылась в улыбке, сморщившей ее лицо как печеное яблоко.

- Мне в ту пору было двадцать пять лет, - в пространство произнесла старуха. - А Себастьян был молодой, полный сил и жизни мужчина. Замок кипел и пылал. Мы словно сошли с ума. Все спешили урвать свой кусок жизни. Все знали, что осталось совсем недолго. Я была влюблена в молодого лорда с детства. На полгода он стал моим. Ты можешь осудить меня, но поверь - тогда никто не сказал ни одного обидного слова.

Я пожала плечами: уж если кто и имеет право судить ее, то только не я.

- Когда в замке кончилось продовольствие, а это произошло нескоро, только когда кто-то из магов обнаружил тайный ход, принц принял решение сдаться. Он хотел выйти один, вымолить помилование для своих людей, но никто не пожелал оставить его. Они вышли. Королевский приговор был суров: казнены были и Себастьян, и старый лорд. Что случилось с принцем, никто не знал. Ходили слухи, что его выслали из страны или тайно удавили в тюрьме, а возможно он до сих пор томится в одном из подземелий королевского дворца.

Замок король отдал Максимилиану Оберлингу - тому, кто стоял во главе гвардейцев, осаждавших Нефф.

- Максимилиану?

- Да, сына называли в честь отца. У Оберлинга долго не было детей, он был уже стар, когда его вторая жена, которая была едва ли не на тридцать лет его моложе, родила, наконец, долгожданного наследника.

- Ты всё это время жила здесь?

- А куда ж я денусь? Замуж я не хотела, никто меня не неволил. Была я сначала горничной, потом экономкой, а потом уж молодые и сильные стали служить, а я теперь - просто призрак былых времен.

Я криво усмехнулась, поджав под себя ноги.

- Оберлинг, - поправил старуху лорд Максимилиан, подкравшийся сзади - как давно он здесь? - Моя супруга - Оберлинг.

- Это неважно, - упрямо ответила Шарлотта, нисколько не смутившись. - Кровь-то в ней Браенгов. И в детях тоже кровь Браенгов будет.

- Не сидите на полу, Милослава, - негромко сказал лорд Оберлинг.

Я со вздохом ухватилась за протянутую руку, поднимаясь. Снова запылали щеки от пробежавших по телу мурашек.

Полнолуние!

- Что с вашей обувью? Отчего вы босиком? Полы ледяные! Простудитесь, помрете от лихорадки, и тогда мне точно отрубят голову.

Трезвый Оберлинг был еще более болтлив, чем пьяный.

- Моя единственная пара обуви промокла, - сердито ответила я, усаживаясь в кресло.